Скотт Фицджеральд
Содержание («Сказки века Джаза»)


Мои последние эмансипе

Лоботряс

Это рассказ о Юге, действие происходит в маленьком городке Тарлтон, в штате Джорджия. У меня наблюдается глубокая привязанность к Тарлтону, но стоит мне только написать о нем рассказ, как сразу же со всего Юга начинают сыпаться письма, совершенно недвусмысленно меня осуждающие. И «Лоботряс», опубликованный в «Метрополитен», собрал эти укоризненные отзывы сполна.

Рассказ был написан при странных обстоятельствах вскоре после того, как был опубликован мой первый роман — более того, это был первый рассказ, написанный мною в соавторстве. Обнаружив, что мне никак не удается описать сцену игры в кости, я обратился за помощью к своей жене, которая, будучи родом с Юга, предположительно является одним из наиболее авторитетных экспертов по технике и терминологии этого популярного и приятного способа времяпрепровождения.

Половина верблюда

Думаю, что из всех моих рассказов именно этот родился легче остальных и доставил мне больше всего удовольствия. Что касается вложенного в него труда, то писался он в Новом Орлеане, за сутки, с целью покупки платиновых наручных часов с бриллиантами, стоивших шестьсот долларов. Я начал в семь утра и закончил в два часа ночи. Рассказ был опубликован в еженедельнике «Сатердей Ивнинг Пост» в 1920, и в том же году был включен в ежегодный сборник «Памяти О.Генри». В этом сборнике он понравился мне меньше всех.

Ну а больше всего мне нравится в нем то, что всё, что касается верблюда, чистая правда. Честно говоря, я всё ещё связан словом чести, данным джентльмену, о котором идет речь в рассказе: я пообещал, что на следующий карнавал обязательно пойду с ним в качестве задней половины верблюда. Такова цена права быть его летописцем!

Первое мая

Эта отнюдь не легкомысленная сказка, опубликованная в качестве повести в журнале «Смарт Сет» в июле 1920, рассказывает о серии событий, происходивших весной предыдущего года.  Каждое из трех описанных событий произвело на меня неизгладимое впечатление. В жизни они не были связанными, если не считать общей истерии той весны, увенчавшейся началом «Века Джаза», однако в своем рассказе я попытался — боюсь, что неудачно — сплести их в одно целое так, чтобы получившаяся цепочка смогла передать чувства хотя бы одного представителя нью-йоркской молодежи той поры.

Фаянсовый и розовый

— А вы публикуетесь в каких-нибудь других журналах? — спросила юная леди.

— О, да! — уверил её я. — Например, несколько рассказов и пьес я опубликовал в «Смарт Сет»…

Юная леди вздрогнула.

— «Смарт Сет»! — воскликнула она. — Кто бы мог подумать, вы?! В этом журнале печатают всякие глупости про девиц в голубых ваннах!

И тут мне представилась изумительная возможность поведать ей о том, чья глупость под названием «Фаянсовый и розовый» появилась в этом журнале несколько месяцев тому назад.

Фантазии

Огромный, как «Ритц», алмаз

Следующие несколько рассказов написаны «в моей иной манере» — сказал бы я, будь моя фигура повнушительнее. «Огромный, как «Ритц», алмаз», напечатанный прошлым летом в «Смарт Сет», писался исключительно для моего собственного удовольствия. Я находился в известном состоянии, характеризующимся стремлением к роскоши, и рассказ был начат как попытка удовлетворения этой тяги с помощью средств воображения.

Один широко известный критик оценил эту феерию как лучшее из написанного мной. Лично я предпочитаю «Прибрежного пирата». Но, да будет нам позволено немного исказить Линкольна: «Если вам нравятся такие вещи, по-видимому, эта вещь вам понравится».

Странная история Бенджамина Баттона

Сюжет рассказа родился из известного замечания Марка Твена о том, как жаль, что лучшая часть жизни проходит ближе к началу, а худшая — ближе к концу. Мой эксперимент всего лишь над одним человеком в самом обычном мире едва ли смог воздать его идее хотя бы должное. Несколько недель спустя по завершении рассказа я неожиданно наткнулся на практически идентичный сюжет в «Записных книжках» Сэмюэля Батлера.

Появление рассказа прошлым летом в «Кольерс» побудило одного моего анонимного почитателя из Цинциннати написать мне такое изумительное письмо:

«Сэр,
Я прочел рассказ Бенджамин Батлер в «Кольерс» и хочу сказать, что для писателя рассказов вы выдающийся псих я видал много штучик в жизни но из всех штучик вы самая выдающееся. Жалко тратить на вас бумагу но не могу малчать».

Тарквиний из Чипсайда

Этот написанный почти шесть лет назад рассказ является плодом ночных бдений студента Принстона. После значительной правки в 1921 он появился в «Смарт Сет». В то время, когда он был задуман, у меня было лишь одно желание — стать поэтом — и здесь явно прослеживается тот факт, что тогда для меня главным было звучание каждой фразы, а больше всего на свете я опасался следовать традиции — пусть не в отношении содержания, и уж точно не в форме. Моя исключительная любовь к этому творению объясняется, скорее всего, его возрастом, нежели присущими ему достоинствами.

«О, рыжая ведьма!»

К моменту написания этого рассказа я только что завершил черновик моего второго романа. Чтобы отвлечься, я решил взяться за рассказ, в котором, как известно, ни одного из героев не требуется рассматривать во всех подробностях. Боюсь, что я несколько увлекся полученной свободой от общепринятой схемы изложения, которой всегда надлежит строго придерживаться. Однако по некотором размышлении я решил оставить все как есть, несмотря на то, что читатель может быть несколько озадачен аспектом времени. В свое оправдание могу только сказать, что независимо от того, как годы обходились с Мерлином Грейнджером, лично я всегда думал о нём в настоящем времени.

Рассказ был напечатан в «Метрополитэн».

Шедевры вне категорий

Осадок счастья

Могу сказать, что этот рассказ сразу явился мне во всей своей неотразимости, прямо таки умоляя меня о том, чтобы я его записал. Возможно, многие расценят его как набор сантиментов — однако замысел был намного обширнее. Таким образом, если вдруг в нем не хватает искренности или даже трагизма, поверьте, недостатки не присущи сюжету — это всего лишь мое неумение с ним обращаться.

Рассказ напечатан в «Чикаго Трибьюн» и впоследствии был увенчан, кажется, золотым лавровым венком четвертой степени или чем-то в этом роде от одного из составителей книжных антологий, которые сегодня так и кишат среди нас. Вкус джентльмена, о котором я говорю, обычно склоняется к нехитрым мелодрамам с тропическим вулканом или призраком Джона Поля Джонса в роли Немезиды, тщательно маскирующимся в первых параграфах, обычно написанных в джеймсовской манере с намеками на дальнейшие мрачные и изысканные завихрения сюжета. Примерно вот так:

«Случай с Шоу Мак-Фи, как ни странно, не имел никакого отношения к практически невозможным умозаключениям Мартина Сило. Это так, к слову; однако по крайней мере три сторонних наблюдателя, чьи имена я пока что вынужден опустить, признавали невозможным и т.д., и т.п.», в том же духе до тех пор, пока бедная зверюшка «воображение» не будет, наконец, вынуждена выбежать в открытое поле  из норки и не начнется мелодрама.

Мистер Липкин

Главной отличительной чертой этого творения является тот факт, что это — единственное из публиковавшихся в журналах произведений, написанное в нью-йоркском отеле. Дело свершилось в спальне «Никербокера», а вскоре после этого почтенная гостиница навсегда закрыла свои двери.

Когда умолк плач и окончился траур, произведение было опубликовано в «Смарт Сет».

Джемина

Этот скетч, написанный, как и «Тарквиний из Чипсайда», в Принстоне, был опубликован годы спустя в «Вэнити Фэйр». За технический прием должен выразить свою благодарность мистеру Стивену Ликоку.

Рассказ долго казался мне смешным, особенно когда я впервые прочитал написанное, но больше я уже смеяться не могу. Тем не менее, поскольку другие все еще находят его забавным, я решил включить его в этот сборник. Мне кажется, он стоит того, чтобы сохранить его под обложкой хотя бы на те несколько лет, пока вихрь изменчивой моды не скроет меня, мои книги и этот рассказ вместе с ними.

Приношу свои извинения за это невозможное «Содержание» и одновременно передаю эти сказки «Века Джаза» в руки тех, кто читает на бегу и бежит вперед, пока читает.

Не включенное в сборник

Популярная девушка

«Популярной девушке» не хватает живости моих ранних журнальных рассказов — несмотря на то, что теперь я лучше освоил эту манеру и технически все безупречно. Я уверен, что на месте стоять нельзя — должно быть движение вперед либо же назад, а в «Популярной девушке» я лишь повторил прежний контур, но без новой расцветки. Тем не менее, есть надежда, что «Популярную девушку» купят киношники.
Письмо Г. Оберу, 24 января 1921.

Цент на двоих

Мой третий рассказ о «Городе Лоботрясов» — точнее, о Тарлтоне, Джорджия. Это мой второй рассказ, в котором полностью отсутствуют женщины и даже упоминания о них. Он был напечатан в апрельском номере «Метрополитэн».
Из муляжа книги для коммивояжеров

Мне не очень нравится «Цент на двоих». Это хороший рассказ с концовкой в духе О.Генри, однако это не «первый сорт» и не «нравится всем!», поскольку любовная линия отсутствует. Душа не лежала его писать, так что я знаю: ему не хватает жизни.
Письмо Г. Оберу, ноябрь 1921


Оригинальный текст: A Table of Contents for the Tales of the Jazz Age, by F. Scott Fitzgerald.


Перевод на русский язык © Антон Руднев, 2007, 2009, 2013.

Яндекс.Метрика