Ф. Скотт Фицджеральд
Едем вместе


Товарный поезд опять остановился, и появились звезды — это произошло так внезапно, что Крис даже слегка ослеп. Поезд встал на возвышенности. В трех милях впереди было множество огней, они были слабее звезд и отдавали в желтизну, и он решил, что это, должно быть, Даллас.

За четыре дня он много узнал о грузоперевозках и теперь был уверен, что в Далласе составы обязательно будут долго перестраивать в зависимости от мест конечного назначения вагонов. И если он решит продолжить путь, то еще до наступления утра нужный поезд будет очень легко нагнать. А после долгой неподвижности — двигаться надо было, только если всю ночь едешь под вагоном на шпренгелях — пешая прогулка в милю или около того казалась почти что роскошью из сказок «Тысячи и одной ночи».

Он вытянулся и глубоко вдохнул. Чувствовал он себя очень хорошо — давно уже ему не было так хорошо. Если было, что поесть, то такая жизнь была совсем не плохой. При свете звезд он заметил, как из остальных вагонов осторожно выбралось еще несколько человек и, как и он сам, принялись жадно вдыхать сухой воздух ночного Техаса.

И Крис тут же вспомнил о девушке.

Она ехала в служебном вагоне. Он узнал об этом утром в Спрингфилде, заметив, как в вагонном окне мелькнуло тут же спрятавшееся лицо; когда поезд остановился и простоял где-то с час, он разглядел её полностью — до нее было футов двадцать.

Конечно, она могла быть супругой тормозного кондуктора, а могла быть и бродяжкой. Но тормозным на этом поезде служил престарелый и сварливый дед, и пенсия ему была явно милее красивой девицы восемнадцати лет. А если она была бродяжкой… Что ж, таких он, пожалуй, еще не встречал…

Перед тем, как отправиться в город, Крис решил разогреть консервированный суп. Отошел ярдов на пятьдесят от путей, развел костерок и вылил говяжий бульон из банки в походный котелок.

То, что он взял с собой набор посуды, было причиной одновременно и удовлетворения, и сожаления; он был рад, так как посуда ему очень пригодилась, но жалел о том, что её наличие возводило некий барьер между ним и остальными «зайцами». Четверка, кучковавшаяся чуть подальше вдоль путей, таким имуществом не обладала. У них была старая битая кастрюлька, пустые банки и достаточное количество разнообразных объедков и соли, чтобы сварить то, что у бродяг называлось «супец». И это они умели — те, что постарше; а молодые у них учились.

Крис доел суп и почувствовал себя совершенно счастливым под чарами все более и более плотно обступающей его ночи.

— Эх, двинуть бы прямо на эти звезды! — произнес он вслух.

Поезд издал какой-то булькающий звук, раздался свистящий тоскливый шум, загромыхали сцепки вагонов, и поезд сдвинулся на несколько сотен ярдов вперед.

Крис даже не встал. И бродяги впереди тоже не пошевельнулись, чтобы заскочить обратно под вагоны. Они, как и он, явно собирались нагнать этот поезд уже в Далласе. Тускло освещенный служебный вагон проехал мимо Криса, прошёл еще ярдов пятьдесят, а затем поезд резко встал…

…Тусклый свет из двери служебного вагона заслонила медлительная и нерешительная фигура девушки. Она прошла туда, где засыпанная шлаком обочина насыпи сменялась травой.

Девушке, судя по производимому ею впечатлению, очень хотелось остаться незамеченной — но сбыться этому было не суждено. Как только четверка вдали на рельсах её заметила, двое тут же вскочили и направились к ней. Крис закончил собирать свои вещи и как бы невзначай отправился туда же. Почем ему знать — может, это были приятели девчонки? С другой стороны, бродяги выглядели настоящим сбродом; в случае каких-либо неприятностей он занял бы сторону, противоположную той, на которой оказались бы они.

Все разрешилось гораздо быстрее, чем он предполагал. Между мужчинами и девушкой, которая была явно не рада этой компании, произошел короткий обмен репликами; один из мужчин тут же схватил её за руку и потащил к тому месту, где стояли остальные. Крис неторопливо подошел ближе.

— Это что еще за новости? — крикнул он.

Мужчина ничего не ответил.

Девушка продолжала вырываться и тяжело дышала; Крис подошёл поближе.

— Эй, ты! Ты что творишь? — крикнул он погромче.

— Помогите, пусть он меня отпустит! Помогите…

— Захлопни варежку!

Но как только Крис подошел поближе, тот, кто это сказал, тут же отпустил руку девушки, остановился в нескольких ярдах от Криса и занял оборонительную позицию. Крис был крепкий и здоровый мужчина чуть старше тридцати; первый бродяга был молодой и худой, а его приятель оброс волнами нетренированной плоти, так что его бойцовские качества определить было невозможно.

Девушка обернулась к Крису. Белые вспышки её глаз прорезали темное небо, словно алмаз стекло, и вокруг словно разлился белый, никогда им не виданный, свет; он освещал пространство над прекрасными, неподвижными и испуганными, губами.

— Пусть они меня отпустят! Они уже пытались!

Крис посмотрел на двоих мужчин. Те обменялись взглядами и пришли в движение, пытаясь зайти с обоих боков. Он попятился к девушке, пробормотав: «Следите за этой стороной!»; она его поняла и прижалась к нему спиной, чтобы противники не смогли их охватить. Уголком глаза Крис заметил, как оставшиеся у костра двое бродяг встали и быстро направились к ним. Он действовал быстро. Когда между ним и тем, что был потолще и постарше, оставалось меньше ярда, Крис сделал шаг вперед и нанес ему удар левой в подбородок. Бродяга покачнулся и застыл на месте, выругался и отступил на шаг назад, утерев подбородок какой-то длиной тряпкой, которую достал откуда-то из пальто. Больше он к нему не приближался.

В этот момент раздался громкий крик девушки:

— Он украл мою сумочку!

… Крис обернулся и увидел, как второй бродяга, помоложе, отскочил фунтов на двадцать, насмешливо ухмыляясь.

— Отнимите сумочку! — кричала девушка. — Они вчера уже за ней охотились, а она мне очень нужна! Там нет никаких денег!

Подивившись, что же там такое должно быть, чтобы так переживать, Крис, тем не менее, принял решение. Он залез в рюкзак и, загородив собой девушку, ловким движением вытащил блеснувший в свете звезд револьвер тридцать восьмого калибра.

— Сумку сюда!

Молодой бродяга замешкался — он почти развернулся и приготовился бежать, но не никак не мог оторвать взгляда от револьвера. Так он и застыл, не завершив поворот, и инстинктивно поднял руки вверх.

— Ну-ка, вытаскивай сумку!

Крис совсем не боялся, что у парня в кармане тоже может оказаться какое-нибудь оружие — он прекрасно понимал, что все, что там могло бы быть, давным-давно осело либо в руках полицейских, либо в ломбарде.

— Он её открывает, там у себя в кармане! — воскликнула девушка. — Я вижу!

— Брось сумку, сейчас же!

Раскрытая сумочка упала на землю. Прежде, чем Крис успел её остановить, девушка выскочила вперед и побежала за сумочкой; подобрав её, она с тревогой заглянула внутрь.

Заговорил один из второй пары бродяг, бросивших костер.

— Брат, мы никому не хотели причинять вреда! Мы им сказали, чтобы оставили девку в покое! Точно, Джо? — и в подтверждение кивнул на приятеля. — Я им сказал, чтобы девку не трогали, пусть себе едет в служебном…

Крис был в нерешительности. Своей цели он уже достиг, и у него оставалось еще четыре банки с едой…

… Но он все же колебался. Их было четверо против него одного, и молодой человек с лицом кроманьонца[1] — тот, что отнял сумочку — выглядел обиженным и был явно готов при случае напасть.

Крис вытащил из своего заметно съежившегося рюкзака банку тушенки и консервированной фасоли и швырнул их бродягам в качестве подарка.

— А теперь уходите! Идите отсюда! У вас все равно никаких шансов!

— Эй, ты кто? Детектив, что ли?

— Это неважно, идите отсюда! И чтобы ближе, чем в полумиле, вас тут не было, если хотите спокойно съесть то, что в банках!

— А денатурата у тебя для разогрева, случайно, не найдется?

— Чтобы вы им напились?! Нет! Как-нибудь так разогреете, вам не впервой.

Кто-то один из бродяг произнес нараспев: «Ну что, щенята, поскакали…», и вся четверка отправилась вдоль железнодорожной насыпи к желтым огням Далласа.

II

Фигура девушки заслонила собой звезды.

Её лицо представляло контраст между ней же самой, заглядывающей за линию фронтира  — и её силуэтом, очертанием, рассматриваемым с определенной точки, как завершенное произведение; оно было белое, изящное, неотшлифованное; оно было судьбой, слегка напуганной борьбой юности, встревоженной непорочными верами древности…

…И с него смотрели глаза — зеленые, словно светящийся во тьме мрамор, такие зеленые, что едва просохшая глина лица казалась рядом с ними мертвой.

— А все остальное у меня украли какие-то другие бродяги, когда я вышла из вагона в Сент-Луисе, — сказала она.

— Что украли?

— Деньги. — Её глаза снова блеснули в свете звезд. — Кто вы такой?

— Просто человек. Такой же бродяга, как и вы. Далеко едете?

— До конца. В Голливуд, на побережье. А вы куда?

— Туда же. Хотите найти работу в кино?

Мрамор её лица ожил, отразив заинтересованность; она посмотрела ему в глаза.

— Нет, я еду… Вот из-за этой бумаги, это чек. — Она бережно засунула его обратно в сумочку. — А вы собираетесь работать в кино?

— Я уже.

— Хотите сказать, что вы с киностудии?

— Да, я давно там работаю.

— А что же вы тогда делаете здесь, среди рельсов?

— Знаете, я не собирался никому об этом говорить, но я вообще-то пишу сценарии —  хотите верьте, хотите нет. И уже довольно много написал.

Ей было совершенно все равно, правда это или нет, но её впечатлило само неправдоподобие этой ситуации.

— Но вы же бродяжничаете — как и я?

— А вы сами почему бродяжничаете?

— Ну, есть причина.

Он вытащил спички из рюкзака — и тут же наткнулся на последнюю банку с консервированным супом.

— Не хотите перекусить?

— Нет, спасибо. Я поела.

Но на вид она была такой голодной…

— Вы точно ели? — переспросил он.

— Да, конечно. Так вы, значит, голливудский сценарист?

Он пошел собирать ветки для костра, чтобы разогреть последнюю банку супа, и нашел пару негодных железнодорожных шпал. Они были довольно большими, и разжечь их спичками ему не удалось; но рядом все еще стоял поезд. Он подбежал к служебному вагону и обратился к тормозному кондуктору.

— Какую еще «растопку»? — проворчал старик. — Может, тебе еще с вагона крышу снять? Ты лучше скажи, куда девчонка подевалась? Она — приличная девушка, это сразу видно.

— А где ты её отыскал?

— Подошла ко мне на сортировочной в Сент-Луисе, совсем без денег. Сказала, что у нее украли билет. Ну, я и взял её с собой, хотя могу за это и места лишиться. Так ты её видел?

— Слушай, мне надо немного щепок на растопку.

— Да вон, бери, сколько надо, — нехотя предложил тормозной, а затем повторил: — Где девушка? Бродяги с собой утащили?

— С ней все в порядке. — Крис достал из ботинка визитную карточку.

— Если когда-нибудь окажешься в Голливуде, заходи в гости.

Тормозной рассмеялся, затем умолк и сказал:

— Ну, ладно. Парень ты вроде приличный…

Воспользовавшись его улучшившимся настроением, Крис набрал побольше щепок.

— О девушке не беспокойся, — сказал он. — Я никому не дам её в обиду.

— Ну, смотри… — сказал тормозной, стоя в дверях. — Смотри у меня! Она ведь мне как дочь. Я ведь её с собой бы взял, а банда эта мне очень не понравилась, понял? Они были стремные, понимаешь? Сейчас такие почти не попадаются, обычно поприличней выглядят…

— Ну, бывай!

… Загремели сцепки. Крис задумчиво пошёл туда, где он оставил девушку.

— Смотри! — воскликнула она.

Из темноты к ним приближалось девятнадцать безумных зеленых глаз автобуса.

— Как было бы здорово, если бы могли…

— Мы можем! — обнадежил он её. — Я довезу тебя до самого Лос-Анжелеса…

Она все еще не верила.

— Знаешь, мне иногда кажется, что ты и в самом деле там работаешь.

В автобусе она у него спросила:

— И где ты, интересно, взял на это деньги?

Сонные пассажиры подвинулись, чтобы освободить им места.

— Ну, видишь ли, я сейчас как раз пишу сценарий, — сказал он.

Но она всё ещё не знала, верить ему или нет, хотя выглядел он довольно усталым для своих лет — так что, определенно, где-то когда-то он действительно работал.

— И про что же ты сейчас пишешь? —спросила она.

— А вот про это. Пишу сценарий про эту жизнь, про бродяг…

— И ты всерьез думаешь, что кто-нибудь в Голливуде у тебя это купит?

— Купит?! Уже купили! А я собираю информацию. Меня зовут Крис Купер, «Линда Мандей» — это мой сценарий.

Она восприняла это безучастно; кажется, она устала.

— Я в кино мало хожу, — сказала она. — Но ты очень мне очень-очень помог, — и она одарила его полуулыбкой, будто упавшей с небольшого мраморного обрыва.

— Черт возьми, да ты красавица! — сорвалось у него, а затем он спросил: — А кто ты такая? Ты не… — ему вновь пришлось понизить голос, потому что дремавшие впереди пассажиры начали ворочаться.

— Я — женщина-загадка, — ответила она.

— Кажется, я тебе верю. Сижу и гадаю, кто же ты такая?

Автобус замедлил ход, подъезжая к автовокзалу в Далласе. Где-то наверху над их головами пробило полночь. Из автобуса вышло больше половины пассажиров — кто размяться, кто совсем — и среди них Крис; девушка осталась сидеть внутри; она отдыхала, и на её щеки стал понемногу возвращаться легкий румянец.

Дойдя до почты, Крис отправил телеграмму одной знаменитой даме, которая в этот момент следовала на запад страны в быстроходном современном поезде.

Затем Крис вернулся к автобусу и разбудил дремавшую девушку, спросив  самым непринужденным тоном:

— Ты слышала о Велии Толливер?

— Конечно, кто же её не знает? Она ведь «открытие года»!

— И сейчас она едет на побережье. Я ей послал телеграмму, чтобы она сошла с поезда в Эль-Пасо, а я к ней там присоединюсь.

Но ему уже надоело «рисоваться» перед девчонкой, которая явно не верила ни единому его слову. И очень может быть, что именно явившееся в его взгляде посрамленное тщеславие придало ей сил, чтобы произнести:

— Мне совсем не важно, кто ты такой. Ты мне очень помог. Ты спас мой чек! — Она заспанно сжала в руках свою старую сумочку, в которой лежал сложенный чек. — Я берегу его, как зеницу ока!

— Ты уверена, что это такая уж большая ценность?

— Слыхал когда-нибудь о Поле Даунсе?

— Кажется, да.

— Это мой отец. А вот его подпись… — Автобус снова отправился в путь сквозь долгую техасскую ночь, и её вновь охватила слабость, так что, не успев больше ничего объяснить, она задремала.

Все лампы, кроме двух, переключили в ночной тусклый режим; лица пассажиров, устраивавшихся поудобнее, чтобы уснуть, выглядели желтыми и усталыми.

— Спокойной ночи, — пробормотала она.

***

Лишь на следующий день, когда они остановились где-то на равнине позавтракать, он спросил:

— Ты сказала, что твоего отца зовут Пол Даунс? А это не «Попси» Даунс? У которого трансконтинентальная пароходная компания?

— Да, это и есть папа.

— Вот теперь я его вспомнил! Мы у него как-то раз брали в аренду старую калошу 1850 года, которую снимали в «Золотой пыли». Я с ним познакомился на одной из его «скромных» вечеринок…

Он умолк, заметив, как изменилось её лицо.

— Да, мы об этих вечеринках слышали…

— Кто это «мы»?

— Мы с мамой. Когда папа умер, мы были богатые… Точнее, думали, что богатые. — Она вздохнула. — Ладно, пошли обратно на автобус.

… Они въехали в Эль-Пасо, и вновь наступила чудесная ночь.

— У тебя деньги есть? — спросил он.

— Ага, навалом.

— Врушка. Вот тебе два доллара. Вернешь, когда сможешь. Иди, купи себе, что понадобится… Ну, чулки там, платки… Все, что нужно.

— Уверен, что можешь мне столько дать?

— Ты мне не веришь только потому, что у меня с собой мало наличных?

Они стояли перед витриной, увешанной раскрытыми картами автодорог.

— Ну, тогда прощай, — неуверенно сказала она. — И спасибо тебе!

Крис почувствовал, как у него закололо сердце.

— А я говорю тебе «до свидания»! Встретимся через час на железнодорожном вокзале.

— Ладно.

И, не успел он опомниться, как она исчезла. Он увидел лишь локон, выбившийся сзади из-под шляпки.

По дороге он размышлял, что же будет делать эта девушка; попробовал поставить себя на её место. И забеспокоился, действительно ли она придет на вокзал?

Он был уверен: сейчас она идет по городу и разглядывает витрины. Он хорошо знал Эль-Пасо и мог представить себе улицы, по которым сейчас лежит её путь. Он почувствовал больше, чем радость, когда за полчаса до прихода поезда обнаружил её на вокзале.

— Так ты все же решила ехать дальше? Ну, тогда пойдем в кассу.

— Я передумала! Ты уже заплатил за меня все, что должно.

Он выразил свое чувство словами:

— За твой проезд я выложил бы гораздо больше!

— Не надо об этом. Вот тебе твои два доллара. Я ничего не потратила. Ой, нет! Потратила двадцать пять центов… То есть, тридцать пять! Ну, вот тебе все, что осталось. Держи!

— Что за глупости? И это как раз в тот момент, когда я уже решил, что ты — вполне разумная девица? Поезд Велии вот-вот прибудет, и она здесь сойдет. Она — самая красивая девушка на свете. И в картине о бродягах она будет играть главную роль!

— Я иногда почти верю в то, что ты мне о себе рассказываешь.

Затем, когда они стояли у газетного ларька, он еще раз на нее посмотрел и увидел, что снег тает прямо на глазах. Её губы из розовых стали алыми…

…Прибыл поезд. Велия Толливер, выглядевшая в точности, как её изображения на экране и в прессе, была чем-то сильно раздосадована.

— Ну, вот и приехали, — произнесла она. — Сейчас по-быстрому опрокинем по рюмашке в буфете и отправим телеграмму Бенни Гискигу, чтобы встретил нас в Юме на машине. Как же я устала от поездов! Так и хочется поскорее обратно на борт, и сразу — в настоящую кровать! Даже проводники глядят на меня так, словно на моем лице морщины!

Когда десять минут спустя они вошли в гостиную её купе, она с любопытством осмотрела девушку.

— Моя горничная приболела, пришлось оставить её в Чикаго — вот и осталась я одна, некому мне помочь! А как вас зовут? Что-то я не расслышала.

— Юдифь Даунс.

Велия мельком продемонстрировала всем огромный, размером больше глаза, голубой алмаз, а затем убрала его в мягкий синий мешочек; Джуди в этот миг даже задумалась, не предложат ли ей сейчас занять место выбывшей из строя горничной?

Крис и Джуди ушли в обзорный вагон. К ним тут же присоединилась Велия, у которой явно прибавилось сил от пары опрокинутых тайком рюмашек — дабы, так сказать, хоть чем-нибудь себя вознаградить за присутствие духа в тяжелой ситуации отсутствия горничной.

— Крис, ты безнадежен! — объявила она. — Сначала бросаешь меня в Нью-Йорке, чтобы отправиться в это свое безумное путешествие, и чем это все кончается? Я получаю телеграмму, в которой меня просят сойти с поезда, и появляешься ты — да не один, а с какой-то девицей!

Она смахнула выступившие на лице от досады слезинки и взяла себя в руки.

— Ну да ладно. Я приму и это, раз уж ты меня не любишь! — Она вновь окинула Джуди весьма критическим взглядом. — Вы… Вы запылились в дороге! Хотите, я дам вам что-нибудь — переодеться? У меня с собой много одежды, а чемодан в гостиной. Пойдемте.

… Десять минут спустя Джуди произнесла:

— Нет-нет, я возьму только эту юбку и вот эту кофту!

— Но ведь это просто старая кофта! Я была практически уверена, что отдала её своей горничной — её положили сюда по ошибке! Больше ничего не возьмете? Ну, ладно. Берите вещи, берите Криса, и пусть все у вас будет хорошо. А мне сейчас, пожалуй, лучше всего ненадолго прилечь.

Но Джуди взяла кофту вовсе не потому, что это была какая-то старая кофта, а потому, что на пришитом с изнанки ярлычке она заметила имя: «Мейбл Дайченк».

На чеке, который она так бережно носила в своей сумочке, было написано:

Получатель: Мейбл Дайченк, сумма: 10 долларов 00 центов

III

Вернувшись в обзорный вагон и почувствовав легкий прилив сил, Джуди сказала:

— Так мило с её стороны подарить мне все эти вещи! А кто она на самом деле?

— Она родом из глубинки, охотница за богатыми мужьями. Я её вытащил из засады — она как раз устроилась в варьете. И это я придумал ей её псевдоним.

В обзорном вагоне они засиделись допоздна, а вокруг простирались равнины Нью-Мехико, освещенные звездами; утром они наскоро вместе позавтракали. Велия до самой Юмы больше из купе не выходила. Со станции все вместе отправились в небольшой отель, чтобы привести себя в порядок и дождаться Бенни Гискига, который телеграфировал, что приедет к ним сюда на лимузине собственной персоной и лично довезет их до самого Голливуда.

— Да, разнообразная у меня получилась поездка, — сказал Крис Джуди. — Небыстро, конечно… Зато каждый день что-то новенькое! Довольно забавно… Особенно, когда ты рядом!

— И мне с тобой тоже очень хорошо!

И вдруг стало совсем не хорошо, когда из уборной, завывая, выскочила Велия:

— Где мой синий мешочек?! Он всегда был у меня на руке! То есть, где то, что было в нем? Где мой камень? Моя единственная красивая вещь! Мой голубой алмаз!!!

— Ты везде искала? Во всех чемоданах смотрела?

— Мои вещи едут поездом! Но я уверена, что камень был в футляре, а футляр был у меня на руке!

— Может, он выскользнул?

— Этого не может быть! — уверенно ответила она. — Мешочек с патентованной застежкой, он никак не мог раскрыться, а потом снова закрыться!

— Должно быть, ты сунула камень в багаж…

— Нет! — с внезапным подозрением она уставилась на Джуди. — Ну, где он? Верни мне его сейчас же!

— Уверяю, у меня его нет!

— Тогда где же он? Пусть её сейчас же обыщут!

***

— Велия, будь благоразумной… — произнес Крис.

— Да? А кто она такая? Откуда она вообще взялась? Мы ведь её совсем не знаем!

— Ну, вы хоть в кабинет уйдите, что ли… — попросил он.

Еще чуть-чуть, и Велия рухнула бы в обморок.

— Я хочу, чтобы её обыскали!

— Хорошо, я не возражаю, — согласилась Джуди. — Из вещей у меня только жакет и кофта, которую вы мне подарили. Старое платье я выбросила, когда мы были в поезде, его уже не спасти. А проглотить ваш камень мне вряд ли бы удалось!

— Вот видишь, Крис? Она все знает! Она отлично знает, что украденные драгоценности воры глотают!

— Не городи вздор! — ответил Крис.

Пригласили барышню с коммутатора, и пока телефонистка под бдительным оком Велии производила досмотр, приехал Бенни Гискиг — администратор с киностудии «Бижу пикчерс». Крис вышел в вестибюль отеля, чтобы его встретить.

— Привет, привет! — сказал Бенни в той самой уверенной манере, которую Крис всегда ассоциировал с его ремеслом; эта манера резко отличалась от поведения тех, кто в действительности занимался производством кино, то есть писал сценарии и снимал фильмы. — Рад видеть, Крис! Мне очень надо с тобой поговорить, вот почему я решил сам сюда приехать. Я ведь человек занятой… А где же Велия? К ней у меня еще более важный разговор! Может, прямо сразу поедем? У меня в Голливуде масса дел.

— У нас тут возникла небольшая проблема, — ответил Крис. — Бенни, я нашел тебе девушку на главную роль! Она едет с нами.

— Ладно. Взгляну на неё по дороге. Но нам пора, выезжаем прямо сейчас!

— И еще я придумал сюжет.

— Вот как… — Бенни замялся. — Крис, я должен тебе сказать… Скажу прямо, без утайки… С тех пор, как мы начали работать, планы слегка изменились. Так грустно…

— Наоборот! Мы будем снимать веселую историю!

— Поговорим в машине по дороге. Самое главное: Велия переходит на другой проект, и это срочно, съемки чуть не сегодня начинаются….

В этот момент та, о ком они только что говорили, в полнейшем расстройстве, печали и растерянности, вышла из уборной; Джуди шла за ней.

— Бенни! — воскликнула Велия. — Я потеряла свой алмаз, помнишь его?

— Правда? Какая жалость… А он был застрахован?

— Да, но не на всю его истинную стоимость! Это ведь очень редкий камень!

— Нам пора ехать. Поговорим в машине по дороге.

Она соизволила согласиться, и они отправились в путь, к побережью — сначала вверх-вниз по холмам, затем вниз, в залитую утренним светом зеленую долину, где по бокам от дороги простирались увешанные плодами ряды деревьев авокадо и ровные грядки с салатом-латуком.

Крис не стал мешать Бенни, изливавшему Велии душу по поводу срочности и безотлагательности её новой картины, хотя смятение, в котором пребывала Велия, не позволяло ей даже слегка проникнуться всей важностью своего нового проекта.

Затем Крис сказал:

— И все же, Бенни, мне кажется, что мой сюжет гораздо лучше. Я все поменял. За время поездки я узнал много нового. История будет называться «Едем вместе». Там будет рассказ не только о бродягах — это будет история любви!

— Но это слишком мрачный сюжет! Зрителям сегодня нужен смех. Вот, к примеру, в этой новой картине Велии у нас будет…

Но Крис с раздражением его перебил.

— Я что, даром потратил целый месяц? Когда вы успели передумать?

— Шулькопф не мог с тобой связаться, понимаешь? Мы ведь не знали, где тебя носит. Впрочем, ты ведь все равно получишь свое жалованье, верно?

— Но я ведь не только ради денег работаю!

Бенни умиротворяюще похлопал его по коленке.

— Да ладно тебе… Я тебе дам другой проект, такой, что…

— Но я хочу написать этот сценарий, у меня же вдохновение! Я проехал на товарных от Нью-Йорка до Далласа…

— Ну и что с того? Неужели по ровной дороге в лимузине ехать хуже?

— Когда-то и я так думал…

Бенни повернулся к Велии и изобразил на лице уморительное отчаяние.

— Велия, ты его только послушай! Ему теперь, оказывается, подавай лишь путешествия на товарных поездах да…

— Эй, Джуди, давай-ка тут сойдем! — вдруг произнес Крис. — Мы ведь и пешком сможем добраться? — И он обратился к Бенни: — Кажется, мой контракт неделю назад закончился?

— Но мы собирались его продлевать…

— Уверен, что продам свой сюжет кому-нибудь еще! Ведь это я придумал снимать фильм о бродягах — и, раз вам эта идея не нужна, права на нее теперь у меня?

— Да-да, конечно. Нам они не нужны. Но, Крис, я тебе предлагаю…

Только тут до него дошло, что он вот-вот потеряет одного из лучших своих людей — того, у кого всегда была целая куча идей, кто далеко пойдет в своем ремесле.

Но Крис остался непреклонным.

— Джуди, идем. Эй, шофер! Остановите здесь.

Полностью погруженная в мысли о своей потере, не воспринимая ничего, кроме своей утраты, Велия крикнула ему вслед:

— Крис! Если что-нибудь узнаешь о моем алмазе… Если эта девушка…

— У нее его нет. И ты в этом убедилась. Но, может, это я?

— Нет, не ты!

— Да, не я. Прощай, Велия! Всего доброго, Бенни! Встретимся, когда ваша постановка провалится. В этом я совершенно уверен!

Через несколько минут лимузин превратился в точку далеко впереди на шоссе.

Крис и Джуди уселись на обочине.

— Ну и?

— Вот тебе и ну!

— Что ж, опять пешком и на попутках!

— Да уж…

Он посмотрел на нежные бледные розы её щек и медную зелень глаз — они были зеленее, чем буро-зеленая листва вокруг.

— Алмаз у тебя? — вдруг спросил он.

— Нет.

— Лжешь!

— Ну, тогда и да, и нет, — сказала она.

— Что ты с ним сделала?

— Ах, смотри, какая вокруг красота! Здесь я не хочу об этом говорить.

— Не хочешь говорить? — в изумлении от непринужденности её тона повторил он; как будто речь шла о каком-то пустяке! — Я должен вернуть этот камень Велии. Я несу ответственность. В конце концов, это ведь я тебя с ней познакомил…

— Ничем не смогу тебе помочь, — спокойно ответила она. — У меня его нет.

— Что ты с ним сделала? Отдала сообщнику?

— Ты что? Подумал, что я воровка? И как же, по-твоему, мне удалось воплотить такой план? Сначала познакомиться с тобой, потом с ней, и так далее?

— Ну, если так, на этом твоим планам конец! Велия получит свой камень обратно!

— Но это ведь мой камень!

— А, народная мудрость? Кто смел, тот и съел? Ну, тогда….

— Да я не про это! — она даже расплакалась от гнева. — Камень принадлежит нам с мамой. Ладно, я тебе все расскажу, хотя и не собиралась. У папы была большая пароходная компания «Ньяск-лайн». Когда ему исполнилось восемьдесят шесть лет, он сильно сдал, и мы никуда не отпускали его без врача и сиделки, а ему надо было плыть по делам в его контору на западном побережье. Прямо с парохода он ото всех сбежал и оказался в ночном клубе, и преподнес там какой-то девице алмаз — а камень стоил восемьдесят тысяч долларов! Он сам похвастался сиделке — дескать, он и веселый, и умно вложил средства! Мы знали, сколько этот камень стоит, потому что нашли счет от ювелира из Нью-Йорка — и этот счет был им оплачен. Папа умер, так и не добравшись до Нью-Йорка. После него не осталось ничего, кроме долгов. Он впал в маразм — сошел с ума, понимаешь? Эх, лучше бы он остался дома…

Крис её перебил.

— Но почему ты решила, что алмаз Велии — тот самый камень?

— Наверняка я этого, конечно, не знала. На западное побережье я отправилась, чтобы разыскать там девушку по имени Мейбл Дайченк — среди банковских документов мы нашли чек на десять долларов, который он ей выписал. А его секретарь сказал, что никаких чеков папа лично не подписывал — такое было лишь однажды, как раз в ту самую ночь, когда он сбежал с парохода.

— Но это ничего не доказывает… — Крис задумался. — Ведь камень ты никогда не видела? Такие камни, думаю, большая редкость…

— Думаешь?! Большая редкость? Такого размера?! Еще бы!!! Камень был описан в счете ювелира во всех деталях, и даже с родословной, как у породистой гончей! Мы с мамой были уверены, что найдем его у папы в сейфе.

Крис сказал:

— И ты, я предполагаю, решила найти ту девушку и попросить её ваш камень вернуть — или пригрозить подать на нее в суд?

— Да, так я и хотела… Но я сразу поняла, с кем придется иметь дело — эта Велия, или Мейбл, она же алчная, и будет биться до последнего! А денег, чтобы судиться, у нас нет… А вчера вечером так все удачно сложилось… И я подумала, что если я его заберу, то…

Тут она умолкла, а он продолжил за нее:

— … когда она успокоится, может быть, и прислушается к твоим аргументам?

Крис сел и надолго задумался, взвешивая все «за» и «против» этого дела. С одной стороны, доказать было ничего нельзя — но он где-то читал о бывших супругах, которые после развода были готовы бороться за детей абсолютно всеми средствами, вплоть до похищения. И что могло бы такие средства оправдать? Любовь, что ли? А тут, с точки зрения Джуди, её действия оправдывало обычное человеческое право на необходимые средства к существованию.

Ну а Велия получила по заслугам.

— Так что же ты с ним сделала? — наконец, спросил он.

— Отправила по почте. Утром, когда была остановка в Финиксе, я завернула его в свою старую юбку и попросила проводника отправить юбку по почте домой.

— Боже мой! Да ведь ты опять предоставила все на волю случаю!

— Ну, в этой поездке все было по воле случая…

Они встали и пошли пешком на запад; позади на небосводе дугой катилось нежаркое солнце.

— Едем вместе, — задумчиво пробормотал себе под нос Крис. — Да, отличное название для сценария! — А затем он обратился к Джуди: — И еще у меня теперь есть право считать тебя своей!

— Я знаю.

— «Едем вместе», — повторил он. — Думаю, нет ничего лучше путешествия, чтобы по-настоящему узнать человека.

— Мы будем много путешествовать, правда?

— Да, и всегда вместе.

— Ну уж нет! Иногда ты будешь путешествовать один — но я всегда буду ждать тебя дома.

— Да уж, это обязательно!


Оригинальный текст: Travel Together, by F. Scott Fitzgerald.


Перевод © Антон Руднев, 2018.

Примечание переводчика: [1] кроманьонца — так у Фицджеральда; скорее всего, здесь имеется в виду типичная внешность другого вида гоминид, а именно — неандертальцев.

Яндекс.Метрика