Ф. Скотт Фицджеральд
Парнасский поминальник


Obit on Parnassus
by F. Scott Fitzgerald


Мир сей покинуть до срока —
до сорока — довелось
Чатттертону, Бёрнсу, Киту Марло,
Байрону, Шелли, и Китсу.

Смерть, окончательный цензор,
Выждала сорок, и вот
Поймала врасплох Джейн Остин и Спенсера,
Стивенсона, Гуда, беднягу По.

Кто разменял по полвека,
Успел потуже набить кошелек.
Так ушли Шекспир, мистер Смоллетт,
Теккерей, Диккенс и Поуп.

Кто разменял шесть десятков,
Тот не бесследно ушел:
Батлер, повеса Шеридан,
Арнольд, Кольридж, Мильтон.

Трижды по двадцать, да десять –
Пора за предел, отдать концы!
Счастливого пути, Клеменс и Киплинг,
Суинберн, Браунинг и Чосер!

Хоть не торопишься, долг свой
Все же отдашь через восемь десятков.
Этот закон ни Вордсворт, ни Теннисон,
Ни Мередит, ни Гарди и даже Шоу не нарушили.

Но, Смерть, когда ты станешь решать,
Какой мне отмерить срок,
Учти, что я и гроша ломаного не дам,
Чтобы дотянуть до девяноста, как Лэндор.

Death before forty’s no bar. Lo!
These had accomplished their feats:
Chatterton, Burns, and Kit Marlowe,
Byron and Shelley and Keats.

Death, the eventual censor,
Lays for the forties, and so
Took off Jane Austen and Spenser,
Stephenson, Hood, and poor Poe.

You’ll leave a better-lined wallet
By reaching the end of your rope
After fifty, like Shakespeare and Smollett
Thackeray, Dickens, and Pope.

Try for the sixties—but say, boy,
That’s when the tombstones were built on
Butler and Sheridan, the playboy,
Arnold and Coleridge and Milton.

Three score and ten — the tides rippling
Over the bar; slip the hawser.
Godspeed to Clemens and Kipling,
Swinburne and Browning and Chaucer.

Some staved the debt off but paid it
At eighty—that’s after the law.
Wordsworth and Tennyson made it,
And Meredith, Hardy, and Shaw.

But, Death, while you make up your quota,
Please note this confession of candor—
That I wouldn’t give an iota
To linger till ninety, like Landor.

© Антон Руднев, перевод на русский язык, 2018

1937

Яндекс.Метрика