Sad Catastrophe
by F. Scott Fitzgerald

We don't want visitors, we said:
They come and sit for hours and hours;
They come when we have gone to bed;
They are imprisoned here by showers;
They come when they are low and bored—
Drink from the bottle of your heart.
Once it is emptied, the gay horde,
Shouting the Rubaiyat, depart.

I balked: I was at work, I cried;
Appeared unshaven or not at all;
Was out of gin; the cook had died
Of small-pox—and more tales as tall.
On boor and friend I turned the same
Dull eye, the same impatient tone—
The ones with beauty, sense and fame
Perceived we wished to be alone.

But dull folk, dreary ones and rude—
Long talker, lonely soul and quack—
Who hereto hadn't dare intrude,
Found us alone, swarmed to attack,
Thought silence was attention; rage
An echo of their own home's war—
Glad we had ceased to “be upstage.”
—But the nice people came no more.

Ф. Скотт Фицджеральд
Ужасная катастрофа

Мы говорили, не надо гостей,
а они приходят и сидят часами
мы уже спим, они в мраке ночей
заперты в нашем доме дождями.
приходят, когда им хреново и скушно,
И пьют нашу жизнь без забот
Выпив до дна, удаляется шумно,
Крича рубаи, шумный сброд.

Уперся: я работал, я сказал;
пришел небритый и не в духе.
джин вышел весь; а повар сдох
от оспы. И все в том духе.
И друг и враг — одно и то же
сквозь тусклый взгляд, и нервный тон
а те, кто был нам всех дороже,
совсем покинули наш дом.

Тупой, жестокий, мрачный люд:
трещотки, нелюдимы, болтуны,
нас окружили, мы одни.
а раньше б даже не вошли!
Подумалось: молчание — смирно,
звучало эхом их домашних войн.
Я рад: убрали мы надменный тон,
Но люди дорогие нам не входят в дом.

Перевод © Олег Мухаматнуров, 2009 (elvis_the_pelvis(НА),