Ф. Скотт Фицджеральд
Пэт Хобби исполняет свой долг


Занять деньги красиво можно лишь в подходящем месте в подходящее время. Дело это крайне сложное, если заёмщик, например, находится «под мухой», покрыт прыщами, либо украшен фингалом. Список можно продолжать до бесконечности, однако все неблагоприятные обстоятельства можно свести к единому знаменателю: чем нужнее деньги, тем труднее их занять.

Для Пэта Хобби неблагоприятным обстоятельством стало то, что целью был актер, на съемочной площадке, да еще во время съемок. Задача казалась выше человеческих сил, но он должен был спасти свою машину! С сугубо коммерческой точки зрения за драндулет едва ли стоило стоять насмерть, однако из-за присущих Голливуду расстояний он представлял собой незаменимое орудие труда сценариста.

— Ссудная касса… — стал объяснять Пэт, но Джип Маккарти его тут же перебил.

— Я занят в следующем дубле. Хочешь, чтобы я облажался?

— Мне надо всего двадцатку, — настаивал Пэт. — Где я возьму работу, если буду торчать целыми днями дома?

— Зато сэкономишь — тебя всё равно больше не нанимают.

Жестоко, но правдиво. Тем не менее, при работе ли, без работы, но Пэту нравилось торчать дни напролёт на студии или в её окрестностях. В печальном переходном возрасте сорока девяти лет других занятий у него не было.

— Через неделю меня обещали взять на сценарий, — солгал он.

— Иди к черту! — сказал Джип. — И вообще, шёл бы ты с площадки, пока тебя Хиллард не увидел.

Пэт окинул беспокойным взглядом группу людей у камеры и бросил козыри на стол.

— А ведь когда у тебя родился ребенок, я дал тебе взаймы! — сказал он.

— Да что ты! — разозлился Джип. — Это было шестнадцать лет назад. И где он сейчас? В тюрьме сидит — катался без прав и задавил старушку!

— Как бы там ни было, деньги-то я тебе дал? — сказал Пэт. — Две сотни баксов!

— По сравнению с тем, во сколько мне все это с тех пор обошлось, это мелочи. Были бы у меня бабки, чтобы давать взаймы, стал бы я в своем возрасте кривляться перед камерой, а? Да я бы вообще тогда не работал!

Откуда-то из темноты раздался приказ помощника режиссера:

— Всем приготовиться!

Пэту надо было торопиться.

— Ладно, — сказал он. — Дай пять баксов.

— Нет.

— Ну хорошо же, — вечно красные глаза Пэта сузились. — Тогда я буду тут стоять и привлекать к тебе неудачу, и ты облажаешься!

— О, Господи, только этого мне не хватало! — испугался Джип. — Слушай, дам я тебе пятерку. У меня в пиджаке. Подожди, я сейчас сбегаю.

Он рванул с площадки, и у Пэта вырвался вздох облегчения. Быть может, еще десятку удастся выжать из букмекера Лу?

Снова раздался голос помощника режиссера:

— Тишина! Начинаем… Свет!

Софиты ударили прямо Пэту в глаза и тут же ослепили его. Он сделал шаг не в том направлении — и обратно. В дубле участвовали еще шестеро актеров, декорация изображала конспиративную квартиру, и они отрезали ему все пути отступления.

— Отлично… Мотор… Поехали!

В панике Пэт отступил за задник, где он вполне мог бы спрятаться. Там он и стоял, съёжившись и слегка дрожа, пока актеры разыгрывали свою сцену — откуда он мог знать, что дубль снимали с тележки и что камера, переместившись вперед по направляющим, смотрела почти прямо на него?

— Эй, ты, у окна — ты, ты, Джип! Руки вверх!

Как во сне, Пэт послушно поднял руки — только сейчас он понял, что глядит прямо в огромную черную линзу; через мгновение в поле зрения появилась английская «прима», которая пробежала мимо него и выпрыгнула в окно. Прошла нескончаемая секунда, и Пэт услышал долгожданное «Стоп! Снято!».

И тогда он, не разбирая дороги, рванул бутафорскую дверь, свернул за угол, споткнулся о кабель, быстро вскочил и припустил к выходу. Он слышал погоню, прибавил скорость, но прямо в дверях его догнали, и он обернулся, готовый защищаться.

Это была английская «прима».

— Шевелись! — крикнула она. — Работа закончена! Я лечу домой, в Англию!

Втиснувшись в поджидавший её лимузин, она напоследок, опять без всякой необходимости, обронила: «Надо успеть на рейс в Нью-Йорк, остался всего час».

Да наплевать, зло подумал Пэт, спеша поскорее оказаться как можно дальше отсюда.

Он не догадывался, что эта репатриация нарушит ход его жизни.

II

А пятерку он так и не раздобыл, и у него были все основания полагать, что теперь эта пятерка ему никогда не достанется. Необходимо было изыскать иные средства, чтобы отвести беду от обеих дверей его экипажа. Пэт покинул студию в отчаянии, ненадолго остановившись лишь для того, чтобы заправить машину бензином, а себя — джином. Кто знает, а вдруг им больше уж никогда не заправиться вместе?

Проснувшись на следующее утро, он почувствовал, что проблема обострилась. Ему вдруг совсем расхотелось на студию! Он боялся не Джипа Маккарти лично, а всей мощной кинокорпорации, или, лучше сказать — киноиндустрии. Ведь помешать съемкам фильма означало совершить тягчайшее преступление, по сравнению с которым даже дорогостоящие промахи продюсеров или сценаристов наказывались на студии как детские шалости.

С другой стороны, срок выплаты за машину истекал послезавтра, а Лу, букмекер на студии, был последней надеждой, пусть и крайне шаткой.

Подкрепившись противными остатками со дна бутылки, в десять утра он прибыл на студию, подняв воротник пальто и надвинув шляпу на глаза. Тайным путем через отдел грима и кухню столовой можно было попасть прямо в контору Лу, не привлекая к себе внимания.

Но едва он завернул за угол у парикмахерской, как столкнулся с парой дежуривших на студии полицейских.

— Эй, у меня есть пропуск! — защищался он. — На неделю, подписан Джеком Бернерсом!

— Как раз мистер Бернерс и хочет вас немедленно видеть!

Вот оно что — сейчас его выкинут со студии!

— Мы можем тебя посадить! — орал Джек Бернерс. — Только это ничего не исправит!

— Подумаешь, один дубль! — ответил Пэт. — Возьмёте другой.

— Откуда? Камеру заело! А Лили Киттс сегодня утром улетела в Англию! Потому что решила, что работа закончена!

— Вырежьте сцену, — предложил Пэт, а затем, в порыве вдохновения: — Клянусь, что смогу её переписать!

— Уже переписал, спасибо! — Бернерс источал сарказм. — Да если бы её можно было переписать, на кой бы ты мне сдался?

Он замолчал, внимательно оглядывая Пэта. Раздался звонок, и голос секретаря произнёс: «К вам мистер Хильярд».

— Пропустите.

Джордж Хильярд был крупным мужчиной, а взгляд, которым он окинул Пэта, не сулил ничего хорошего. Но кроме злости было в этом взгляде еще что-то, и Пэту стало очень неуютно, когда оба продюсера с каким-то равнодушным любопытством принялись его разглядывать — будто кандидата на каннибальскую сковородку.

— Ну что ж, всего доброго! — неуверенно произнёс он.

— Что скажешь, Джордж? — спросил Бернерс.

— Ну… — в раздумье произнёс Хильярд, — если без пары зубов…

Пэт торопливо встал и сделал шаг к двери, но Хильярд схватил и развернул его.

— Ну-ка, послушаем, как ты говоришь, — сказал он.

— Бить себя не позволю! — заверещал Пэт. — Выбьете зубы — сядете надолго!

Повисла пауза.

— Так что скажешь? — спросил Бернерс.

— Не сможет говорить, — сказал Хильярд.

— Ещё как смогу, черт бы вас побрал! — ответил Пэт.

— Наложим три-четыре реплики, — продолжил Хильярд, — и никто не заметит разницы. Половина ребят, которых вы нашли на роли шпионов, не могут говорить. Главное, что у этого подходящее телосложение, а лицо вытянем камерой.

Бернерс кивнул.

— Ладно, Пэт — ты теперь актёр. Будешь играть роль Маккарти. Всего пара сцен, но очень важных. Подпишешь бумаги в «Гильдии» и в отделе подбора актеров, и ждём тебя сегодня же на работу.

— Еще чего! — возразил Пэт. — Я вам что, фигляр … — Но, вспомнив, что Хильярд начинал актером, быстро сбавил тон. — Я сценарист.

— Твоего персонажа зовут «Крыса», — продолжил Бернерс. И объяснил, почему Пэту придется продолжить свое случайное вчерашнее выступление в новой роли. Сцены с участием миссис Киттс снимались в первую очередь, потому что в Англии у неё был параллельный ангажемент. Но сюжетная линия требовала, чтобы в фильме было показано, как шпионы добрались до конспиративной квартиры, и что они делали после прыжка миссис Киттс из окна. Раз уж Пэт был запечатлен навеки в дубле с миссис Киттс, теперь ему придется появиться еще в полудюжине других сцен, которые будут сниматься в ближайшие дни.

— Цена вопроса? — спросил Пэт.

— Маккарти мы платили пятьдесят в день — минутку, минутку, Пэт! — тебе положим по твоей последней ставке за сценарий, двести пятьдесят в неделю.

— А моя репутация? — возразил Пэт.

— Не ко мне, — ответил Бернерс. — Но раз уж справились с ролями и Бенчли, и Дон Стюарт, а также Льюис, Уайлдер и Вулкот, то смею надеяться, и тебя это не погубит.

Пэт издал долгий вздох.

— Можно получить пятьдесят авансом? — попросил он. — Я ведь вчера как раз столько и зара…

— Если бы ты получил то, что вчера заработал, ты бы уже лежал в больнице. И только попробуй уйти в запой! Вот тебе десять долларов, и до конца недели больше ничего не жди.

— Но у меня ведь машина…

— К чертям твою машину!

III

«Крыса» был самым отпетым в банде, занимавшейся шпионажем в пользу условного правительства Н-цистов. Его реплики были проще некуда — Пэт сам неоднократно придумывал такие же. «Не кончайте его, пока «Бугор» не подвалит», «Сматываемся», «Дружище, ты выйдешь отсюда только вперед ногами». Как обычно на съемках, большую часть рабочего времени занимало ожидание, что Пэту понравилось. Он подумал, что не отказался бы от чего-то в таком роде, если предложат. Как жаль, что все хорошее так быстро кончается!

Последняя сцена снималась на природе. Он знал, что «Крыса» должен был подложить бомбу и погибнуть при взрыве, но Пэт уже наблюдал съемки таких сцен и был уверен, что опасаться было абсолютно нечего. Когда на съемочной площадке к нему подошли и стали измерять его талию и грудь, он немного удивился.

— Куклу будете делать? — спросил он.

— Не совсем, — сказал реквизитор. — Штука уже готова, но мы делали её под Джипа Маккарти, так что надо проверить, налезет ли на тебя.

— Ну и как?

— Тютелька в тютельку.

— А что за штука?

— Ну, что-то вроде защиты.

Пэт почувствовал легкое беспокойство.

— Защиты от чего? От взрыва?

— Какого еще взрыва? Взрыв будет липовый — обычная комбинированная съемка. Это для другого.

— Для чего? — не отставал Пэт. — Если меня защищают, я имею право знать, от чего именно!

У декорации, изображавшей стену склада, выстраивали батарею камер. Оттуда неожиданно возник Джордж Хильярд, подошёл к Пэту и, положив руку ему на плечо, увлек за собой к палатке, где переодевались актеры. Когда они вошли внутрь, он протянул Пэту фляжку.

— Глотни-ка, старичок.

Пэт сделал внушительный глоток.

— Для этой роли, Пэт, — сказал Хильярд, — мы сделали специальный костюм. Я объясню, пока тебя будут переодевать.

С Пэта сняли пиджак, жилетку, ослабили брюки и тут же нацепили на его туловище две половинки железного камзола длиной от подмышек до паха — штука сильно напоминала гипсовый лубок.

— Это самая лучшая и прочнейшая сталь, Пэт, — уверил его Хильярд. — Высочайшая прочность и устойчивость к разрыву. Делали в Питтсбурге.

Пэт внезапно стал сопротивляться попыткам двух костюмеров натянуть на него поверх штуковины брюки, жилет и пиджак.

— Зачем это? — спросил он, размахивая руками. — Я желаю знать! Только попробуйте стрельнуть в меня — если вы это…

— Никакой стрельбы.

— Тогда зачем это? Я вам не каскадёр…

— Ты, как и Маккарти, подписал контракт, обязуясь выполнять все разумные требования — наши юристы это согласовали.

— Что это? — у Пэта пересохло в горле.

— Автомобиль.

— Вы меня хотите сбить автомобилем?!

— Дай же мне, наконец, объяснить! — взмолился Хильярд. — Никто не собирается тебя сбивать. Машина должна проехать по тебе, вот и всё. Железо настолько прочное, что…

— Только не это! — сказал Пэт. — Нет! — Он попытался сорвать свой железный корсет. — Не в этой…

Джордж Хильярд крепко схватил его за руки.

— Пэт, ты уже чуть было не сорвал съемки этого фильма — но больше мы тебе этого не позволим! Ну, будь человеком!

— Вот именно, буду! Вам не удастся превратить меня в лепешку, как того статиста месяц назад!

Тут он умолк. За Хильярдом замаячило знакомое лицо — ненавистное и страшное лицо сборщика платежей из «Ссудной кассы Северного Голливуда». А ведь рядом, на стоянке, находился его автомобиль — его верный друг и слуга с 1934 года, свидетель всех его неудач, его единственный настоящий дом!

— Либо ты выполняешь свои обязательства по контракту, — сказал Джордж Хильярд, — либо можешь попрощаться с кино навсегда.

Человек из ссудной кассы сделал шаг вперед. Пэт обратился к Хильярду.

— Дай мне взаймы… — и тут же поправил сам себя, — дай мне аванс, двадцать пять долларов!

— Конечно! — сказал Хильярд.

Пэт решительно заговорил с ростовщиком.

— Слышал? Получишь ты свои деньги, но если эта штука сломается, в моей смерти будешь виноват только ты!

Следующие минуты пролетели, как сон. По дороге из палатки он выслушал последние инструкции Хильярда. Пэт должен был залечь в неглубокой канаве, чтобы поджечь динамит — а затем герой медленно переедет его туловище машиной. Пэт не слушал. Он лежит, раздавленный фабричной стеной всмятку, как яйцо, — вот какая картина целиком завладела его воображением.

Он взял факел и лег в канаве. Издалека раздалось: «Тишина!», затем послышался голос Хильярда и звук заводящегося двигателя.

— Мотор! — крикнул кто-то. Всё ближе и ближе слышался звук подъезжающей машины, всё громче и громче… А потом Пэт уже ничего не слышал.

IV

Он очнулся, вокруг было тихо и темно. Какое-то время он не мог понять, где находится. Затем он увидел звезды в калифорнийском небе и догадался, что лежит где-то в одиночестве — нет, кто-то крепко сжимает его в руках. Но руки были железные, и он понял, что на нём всё еще надет металлический корсет. И тут он всё вспомнил — до того момента, когда услышал приближающуюся машину.

Насколько он мог судить, он не был ранен — но почему он здесь и никого вокруг?

Он попытался встать, но обнаружил, что не может, испугался, а затем стал звать на помощь. Кричал он с перерывами минут пять, пока откуда-то издалека не донесся голос. Помощь прибыла в образе полицейского со студии.

— Что такое, приятель? Слегка перебрал?

— Нет, чёрт возьми! — воскликнул Пэт. — Я тут сегодня снимался. Что за подлость — они все смылись, а меня бросили в этой канаве!

— Тебя, наверное, забыли в суматохе.

— Забыли? Меня?! Но вся суматоха была из-за меня! Если не веришь, пощупай, что на меня нацепили!

Полицейский помог ему подняться на ноги.

— Все ужасно расстроились, — объяснил он. — Не каждый день звезда ногу ломает!

— Чего? А что случилось?

— Ну, говорят, он должен был проехать по ухабу, а машина перевернулась, и он сломал ногу. Пришлось остановить съемки, так что ничего хорошего.

— А меня оставили в этой сковородке! И как я из неё теперь выберусь? Как мне машину вести?

Пэт был в ярости — и в то же время ужасно горд. В этой ситуации он впервые после стольких лет забвения почувствовал, что с ним было нельзя не считаться. Ему опять удалось сорвать съемки!


Оригинальный текст: Pat Hobby does his bit, by F. Scott Fitzgerald.


Перевод © Антон Руднев, 2010.