Ф. Скотт Фицджеральд
Секрет Пэта Хобби


Беда в Голливуде — явление крайне редкое и всегда переживается исключительно болезненно. Уж если кого-либо из руководства вдруг гложет какая-либо неразрешимая проблема, вам самым демократическим образом позволят узнать об этом всё — и абсолютно безвозмездно! На проблему — касается ли она здоровья, либо же текущей постановки — всегда смотрят смело и с подобающими стонами стоимостью от одной до пяти тысяч в неделю. Так делается кино.

— … но на этот раз я просто убит, — говорил мистер Бэнизон, — потому что как именно артиллерийский снаряд мог попасть в багаж Клодетт Кольбер, Бетти Филд или кого там ещё мы надумаем нанять? Мы должны объяснить это так, чтобы публика поверила.

Он находился в конторе Луи, студийного букмекера, а его аудитория включала и Пэта Хобби, маститого сценариста на подхвате, сорока девяти лет. Мистер Бэнизон не ждал никаких дельных советов от присутствующих, просто он обсуждал проблему вслух сам с собой уже неделю и был не в состоянии остановиться.

— Кто пишет сценарий? — спросил Луи.

— Р. Парк Уолл, — с негодованием сказал Бэнизон. — Первым делом я купил начало у другого писателя, да. Отличное начало, но только начало! Затем зову Р. Парк Уолла, драматурга, мы проводим пару совещаний и придумываем продолжение. И когда у нас уже начинает вырисовываться конец, его агент дудит во все трубы и заявляет, что не позволит Уоллу произнести ни слова больше, если я не заключаю с ним контракт: восемь недель по 3000! А мне-то он уже нужен максимум ещё на день, и всё!

Прозвучавшая сумма заставила заблестеть глаза старого Пэта. Лет десять назад он стал бы ломаться, услышав о таком жалованье — теперь же он был счастлив, найдя работу на пару недель по 250. Его было разгоревшийся, но прогоревший талант вторично разгораться не хотел.

— Самое плохое, что Уолл рассказал мне конец, — продолжал продюсер.

— Так чего ты ждешь? — спросил Пэт. — Тогда можно не платить ему ни цента.

— А я его забыл! — простонал мистер Бэнизон. — Мы были в кабинете, я одновременно разговаривал еще по двум телефонам — на съемочной площадке были проблемы. Мне нельзя было не разговаривать, а Уоллу как назло надо было куда-то бежать. Теперь я не могу ничего вспомнить и не могу заполучить его обратно!

Извращенное чувство справедливости Пэта Хобби было на стороне продюсера, а не сценариста. Бэнизон практически переиграл Уолла, но получил в конце обманный безжалостный удар. А теперь драматург — наглый сноб с востока страны — пытался ограбить его на двадцать четыре штуки! И что им за дело, что европейский рынок рухнул! И что им за дело до войны!

— А теперь он загулял, — сказал Бэнизон. — Я знаю, потому что нанял человека следить за ним. С ума сойти — у меня есть целый готовый сценарий, в котором не хватает одной лишь изюминки. И что с ним прикажете делать, а?

— Может, он проболтается по пьянке? — подал практичный совет Луи.

— Только не мне, — ответил Бэнизон. — Я уже думал об этом, но он же наверняка меня узнает!

Достигнув конца своего интеллектуального тупика, мистер Бэнизон выбрал лошадку в третьем заезде, еще одну в седьмом и приготовился уходить.

— У меня есть одна идея, — сказал Пэт.

Мистер Бэнизон подозрительно посмотрел в покрасневшие воспаленные глаза.

— Не смогу выслушать, времени нет, — сказал он.

— Да я ничего не пытаюсь продать, — уверил его Пэт. — У меня вот-вот будет контракт с «Парамаунт». Просто я когда-то работал с этим Р. Парк Уоллом и, возможно, смогу узнать то, что тебе требуется.

Кабинет он покинул вместе с мистером Бэнизоном. Они медленно пустились в путь по студии. Через час, на условиях будущего гонорара в пятьдесят долларов, Пэт был нанят разузнать, как именно неразорвавшийся артиллерийский снаряд мог попасть в багаж Клодетт Кольбер, багаж Бетти Филд или багаж кого угодно ещё.

II

Полоса, оставляемая в кильватере Р. Парк Уоллом при перемещении сквозь «Город Ангелов», не могла бы привлечь особого внимания в двадцатые годы; в исполненные благоговения тридцатые она была резкой, как смех в церкви. Его след несложно было найти: два отеля попросили избавить их от его присутствия, однако к этому времени его режим подразумевал, что спальня может ограничиваться местом, достаточным для размещения согнутого локтя. Небольшой, но бойкий кортеж крыс и хорьков обеспечивал моральную поддержку его шествия — шествия, к которому в два часа ночи в «Старомодном баре Конка» смог присоединиться и Пэт.

Бар Конка выглядел величественнее, чем его вывеска: он мог похвастаться собственными продавщицами папирос и даже вышибалой по имени Смит, которому однажды удалось выстоять целый час против «Тарзана» Уайта. Мистер Смит представлял собой озлобленного типа, который выражал себя путем обязательного пинка каждому входящему и выходящему посетителю — процедура была проделана и над Пэтом. Придя в себя, он обнаружил Р. Парка Уолла в смешанной компании за одним из столиков, к которому он неторопливо подошел, всем своим видом выражая радость от как бы случайной встречи.

— Привет, не ожидал, — сказал он Уоллу. — Узнаешь — Пэт Хобби?

Р. Парк Уолл с трудом сфокусировал на нем взгляд, поворачивая голову то влево, то вправо, затем уронил её, тут же резко вздёрнул и, наконец, метнулся вперед, как кобра, глядя немигающим взглядом. Видимо, резкость навелась, поскольку он произнес:

— Пэт Хобби! Присаживайся, что будешь пить? Джентльмены, перед вами Пэт Хобби — лучший бездарный писака Голливуда! Пэт, как дела?

Пэт присел, ловя на себе подозрительные взгляды дюжины хищных глаз. Не старый ли это друг, присланный доставить драматурга домой?

Пэт всё это заметил и выждал полчаса, после чего как бы невзначай оказался с Уоллом наедине у выхода из туалета.

— Парк, слушай: за тобой следит Бэнизон, — сказал он. — Не знаю, почему. Мне на студии рассказали.

— Не знаешь, почему? — воскликнул Парк. — Ну, так я-то знаю. У меня есть кое-что, что ему нужно — вот почему!

— Ты должен ему деньги?

— Должен деньги, как же… Да с чего ты взял? Это он мне должен! Он должен мне за три длиннющих, изматывающих совещания — я целиком придумал ему его проклятую картину! — Он несколько раз стукнул себя дрожащим пальцем по лбу. — То, что ему надо, вот тут!

Прошёл еще час за буйным разнузданным столом. Пэт ждал — в процессе медленного замкнутого цикла запоя предмет неизбежно снова всплыл в мозгу Уолла.

— Самое смешное, что я рассказал ему, кто засунул снаряд в багаж и почему. Но Мистер Мозг позабыл.

Пэта посетило вдохновение.

— Но секретарша запомнила.

— Запомнила? — Уолл был ошарашен. — Секретарша… Что-то не помню я секретаршу…

— Она заходила, — на ходу придумал обеспокоенный Пэт.

— Ну и что ж — тогда, клянусь Богом, они мне заплатят, либо я подаю на них в суд!

— Бэнизон говорит, что у него есть идея получше.

— Ага, как же… Моя идея — просто прелесть. Вот послушай…

Он говорил две минуты.

— Понравилось? — спросил он. Он посмотрел на Пэта, ожидая, по меньшей мере, овации — но тут же заметил в глазах Пэта то, чего видеть был не должен. — Ах ты, вонючка! — воскликнул он. — Да ведь ты всё узнал от Бэнизона — это же он тебя подослал!

Пэт встал и быстро, как кролик, рванул к дверям. Уоллу не удалось сразу его перехватить, и он был бы уже на улице, если бы только не вмешался вышибала мистер Смит.

— Куда собрался? — спросил он, ухватив Пэта за лацканы пиджака.

— Держи его! — закричал Уолл, приближаясь. Он хотел ударить Пэта, но промахнулся и с размаха попал кулаком прямо в челюсть мистера Смита.

Как уже говорилось, мистер Смит был настолько же злобен, насколько и силен. Он бросил Пэта, схватил Р. Парка Уолла за промежность и за плечо, поднял вверх и с громким ударом шмякнул его всем телом об пол. Через три минуты Уолл был мертв.

III

Если не считать громких скандалов вроде «дела Эрбакла», в мире кино принято защищать своих — а Пэт тоже принадлежал к миру кино, пусть и эпизодически. На следующее утро его отпустили из тюрьмы без всякого залога, лишь обязав явиться на дознание в качестве свидетеля. Дело для него обернулось в какой-то степени благоприятно — впервые за год его имя даже промелькнуло в местной прессе. Кроме того, теперь он был единственным живым человеком, который знал, каким же образом снаряд попал в багаж Клодетт Кольбер (или Бетти Филд).

— Когда сможешь зайти поговорить? — спросил мистер Бэнизон.

— Завтра, после дознания, — самодовольно ответил Пэт. — Никак в себя не приду — всё еще уши болят.

Это тоже был признак силы. Только те, кто находился «на гребне», могли разговаривать о своем здоровье и рассчитывать, что их выслушают.

— Уолл действительно тебе рассказал? — спросил Бэнизон.

— Да, рассказал, — ответил Пэт. — И это стоит гораздо больше, чем пятьдесят баксов. Пожалуй, найму агента и зайду к тебе вместе с ним.

— Могу предложить план получше, — торопливо ответил Бэнизон, — я готов взять тебя на жалованье. Четыре недели по твоим обычным расценкам.

— Моим расценкам? — приуныв, переспросил Пэт. — Я работал по разным — начиная от четырех тысяч и заканчивая нулем. — А затем он еще зачем-то добавил: — Как говаривал Шекспир, «У каждого своя цена».

Сопровождавшие Р. Парка Уолла грызуны исчезли со скудной добычей в своих укромных щелях и норках, оставив в качестве подсудимого мистера Смита, а в качестве свидетелей лишь Пэта и двух испуганных продавщиц папирос. Защита мистера Смита строилась лишь на том, что на него напали. При допросе одна из папиросниц это подтвердила, а другая обвинила его в чрезмерной жестокости. Следующим был Пэт Хобби; однако перед тем, как его вызвали, он вздрогнул, услышав голос у себя из-за спины.

— Только попробуй сказать что-нибудь против моего мужа — язык с корнем вырву!

На спинку его стула опиралась, нависая над ним, широкоплечая дама, больше всего напоминавшая бронтозавра, ростом никак не менее шести футов.

— Пэт Хобби, прошу встать… Так, теперь расскажите нам, мистер Хобби, что там произошло?

За ним неотступно следили злобные глаза мистера Смита; он чувствовал, как сзади через затылок к его языку подбирается взгляд подруги вышибалы. Естественно, он находился в полнейшем смятении.

— Точно не помню, — сказал он, а затем в порыве вдохновения: — всё, что помню — у меня в глазах побелело!

— Что?

— Так всё и было. У меня в глазах побелело. Ну, так бывает, у некоторых все краснеет или чернеет, а у меня вот побелело.

Представители власти стали совещаться.

— Хорошо, тогда что происходило с того момента, как вы вошли в ресторан — и до момента, когда всё побелело?

— Ну… — тянул время Пэт, — примерно так: я пришел, сел, а затем все сразу стало чернеть.

— Вы хотели сказать, белеть?

— Чернеть и белеть.

В зале захихикали.

— Свидетель отклоняется. Обвиняемый задерживается, дело передается в суд.

И что все эти мелкие насмешки, когда ставки были так высоки — всю ночь Пэту снилось, как его преследует гороподобная амазонка, и ему даже пришлось крепко накатить для храбрости перед тем, как появиться в кабинете мистера Бэнизона на следующее утро. С ним вместе был один из тех немногих голливудских агентов, к которому он до сих пор не обращался и которому поэтому еще не приходилось от него избавляться.

— Пять сотен единовременно, — предложил Бэнизон. — Либо работа на другой картине, четыре недели по двести пятьдесят.

— А вы действительно хотите это получить? — спросил агент. — Мой клиент считает, что это стоит никак не меньше трех тысяч.

— Моих собственных денег? — воскликнул Бэнизон. — И ведь это даже не его идея! И вообще, раз уж Уолл мертв, всё уже перешло в «общественное состояние»!

— Не совсем так, — ответил агент. — Я, как и вы, тоже считаю, что идеи витают в воздухе. И принадлежат они тому, кто первый смог их ухватить — как воздушные шарики.

— Ладно, так сколько? — скрипя зубами, спросил мистер Бэнизон. — И кто может дать гарантию, что у него действительно есть эта идея?

Агент обернулся к Пэту.

— Ну что, расскажем ему — скажем, за тысячу долларов?

Чуть замешкавшись, Пэт кивнул. Что-то его беспокоило.

— Ладно, — согласился Бэнизон. — У меня уже голова кругом идёт. Тысяча.

Воцарилась тишина.

— Выкладывай, Пэт, — сказал агент.

Пэт всё еще молчал. Они ждали. Когда Пэт, наконец, заговорил, показалось, что его голос доносится откуда-то издалека.

— Всё побелело, — Пэт судорожно вдохнул.

— Что?!

— Ничего не могу поделать — всё белое. Вижу только — всё белое. Помню, как зашел в кабак, но затем — всё белое!

На мгновение оба подумали, что Пэт набивает цену. Затем агент осознал, что у Пэта действительно возник провал в памяти. Секрет Р. Парка Уолла теперь хранился надежней некуда. Слишком поздно Пэт понял, что тысяча долларов ускользает сквозь пальцы, и сделал отчаянную попытку её удержать.

— Я помню, помню! Его туда положил нацистский диктатор.

— А может, девушка сама его засунула в багаж? — сказал Бэнизон, иронизируя. — Браслет потом из него сделать?

Еще долгие годы эта неразрешимая проблема будет терзать мистера Бэнизона. И сердито глядя на Пэта, он всегда будет думать, как хорошо было бы обходиться вообще без сценаристов. Если бы только идеи можно было черпать прямо из недорогого воздуха!


Перевод на русский язык © Антон Руднев, 2009.


Оригинал: Pat Hobby's secret, by F. Scott Fitzgerald.