Ф. Скотт Фицджеральд
Князь саранчи
Рассказ о войне


Стояла июльская ночь 1914 года. Мужчина с советниками заседал за столом в берлинском дворце. Мужчина был высоким, носил усы, одно его плечо было ниже другого. Кто это был? — читатель, неужели ты еще не догадался? На нём была военная форма, зеленая с серой отделкой; брюки были синими, с красными лампасами.

— Ваше Высочество, — произнёс Фон-Будлеваден, — всё готово.

Кайзер печально покачал головой и скрестил руки — точнее, подсунул короткую под длинную. Затем он уложил свою короткую ногу на длинную и, почесав длинную мочку уха, приступил к делу.

— Ницше, — произнёс он, и сделал паузу, наблюдая за произведенным его словами эффектом. Фон-Ницльботом немедленно вскочил на стол и начал традиционную здравицу Ницше — троекратное нарастающее ура, с тремя кружками пива по окончании.

— Ницше, — продолжил Кайзер, — говорил так: « С мечом мы победим». — Сказав это, он нежно провел рукой по своему мечу, а затем попробовал его на листике сельдерея, который задумчиво жевал во рту.

— Ваше Высочество, — воскликнул Фон-Мюнхеннудль, — Бельгия должна быть принесена в жертву!

Кайзер кусал губу так сильно, что на стол закапала кровь, которая разлилась на небольшие багровые лужицы из красной и желтой жидкости. Его советники обмакнули в неё кончики пальцев и благоговейно перекрестились. Глубоко тронутый Кайзер выпил за их здоровье.

— А что с Америкой? — спросил Пистаччио, президент клуба «Домино».

— Америка? — переспросил Кайзер, вставая во весь рост. — На Чарльза II нашёлся Кромвель, на Цезаря — Брут, а на Вильсона…

Послышались крики «Плагиат!», и Кайзер остановился.

— Даниэль Уэбстер был немцем, — продолжил он, слегка смутившись. Повернувшись к сидевшему прямо перед ним барону Бадденхофу, президенту Шекспиротевтонской Лиги, он отдал приказ.

— Проверь-ка, Бадди.

В течение часа, пока Бадденхоф искал Уэбстера в справочниках, висела полнейшая тишина. Слышались лишь звуки почесывания — Кайзер быстро водил свои мечом вверх-вниз по шее, по тому месту, где был лишай, подхваченный им прошлым летом на пляже в Остенде, когда он играл в чехарду с царём Николаем. Наконец вернулся Бадденхоф.

— В биографии Уэбстера, — объявил он, — я обнаружил соответствующее упоминание. Однажды, проезжая по Пенсильвании, он остановился в таверне «Зеркратц». А это доказывает его германское происхождение, поскольку никто, кроме немца, никогда не остановился бы в германской таверне без крайней необходимости — и такой необходимости у Даниэля не было!

Сразу же послышалось громкое троекратное ура, и по старинной немецкой традиции все приготовились выпить монаршей крови за здоровье присутствующих. Кайзер опять покусал губу, но вся кровь из неё уже давно вытекла. Поэтому десертной вилкой он вскрыл артерию на ноге.

Все с жаром выпили под звуки немецкого оркестра, исполнявшего «Ах, мой милый Августин», а паж Кайзера привязал меч к его парализованной руке — надо было позировать фотографу.


Примечание переводчика: Скорее всего, соль шутки в следующем: раз в Америке есть немцы, например, Даниэль Уэбстер, найдется и другой американец родом из Германии для повторения «подвигов» Брута и Кромвеля.


Оригинальный текст: The prince of pests, by F. Scott Fitzgerald.


Перевод © Антон Руднев, 2010.

Яндекс.Метрика