Ф. Скотт Фицджеральд
Возьми меня в команду, тренер!


Место действия — летний лагерь, комната в домике для отдыха. Над камином крест накрест прикреплены весла, на стене — полка с кубками, в центре — большой стол простой и строгой формы, несколько таких же стульев и письменная доска. Худенький мальчик невысокого роста в купальном костюме выводит на этой доске крупными размашистыми буквами слово «ВИДУДЛ».

Когда поднимается занавес, в комнату входит грузный, рослый мальчик лет тринадцати, тоже в купальном костюме, и окликает первого, тот торопливо хватает тряпку и стирает свою таинственную надпись.

КАССИУС (грузный мальчик): Что такое «Видудл»?

БАГС (он очевидно растерян): «Видудл»? Просто название лагеря, куда поедет моя сестра.

КАССИУС Должно быть, замечательный лагерь. А где Старик?

БАГС: Тут было немного мела, вот я и написал это слово. Мне нужно написать сестре, потому что сегодня утром я получил письмо, и там сказано, что если я ей не напишу, то в конце квартала не получу карманных денег.

КАССИУС: Старик не появлялся?

БАГС: Не знаю. Скажи, а ты выучил свою роль? Я свою выучил.

КАССИУС: Я помню кое-что, но готов поспорить, что спектакля не будет.

БАГС: Почему?

КАССИУС: Потому что отца Билла недавно судили, и ребята из моей палатки сказали, что, возможно, Билла исключат из лагеря.

БАГС: Что ты хочешь сказать?

КАССИУС: У меня тут только одна часть статьи, вторая — у кого-то еще. (Он извлекает из кармана газетную вырезку и читает). «Оправдание Сайруса К. Уотчмена» — так зовут отца Билла — «было…. было… было…»

БАГС: И что с ним было?

КАССИУС: (он несколько глуповат и медленно соображает) Ну, оно произошло, понимаешь?

БАГС: Ну, если это произошло с его отцом, то Билла исключат из-за того, что сейчас у старика не слишком хорошее настроение. Я думаю, что если бы кто-то из нас что-то натворил, он исключил бы нас немедленно. Должен тебе сказать, я рад, что утром правильно поставил свою палатку.

Входит ГЕНРИ ГРЭДИ.

ГЕНРИ: Где Старик?

КАССИУС: Он не появлялся. Я пришел сюда и застал Багса, он писал на доске слово «Шкедадл». Это что-то вроде лагеря, куда едет его сестра. Это его название, да?

БАГС (возмущенно): Не Шкедадл, а Видудл.

КАССИУС: А какая разница? Шкедадл, Видудл, Шкедадл, Видудл…

БАГС: Слово «Шкедадл» ничего не означает.

КАССИУС: Зато «Видудл», я думаю, очень многое означает.

БАГС: Конечно. Это название лагеря. Что, например, означает название нашего лагеря — Рахевава?

КАССИУС: Ну как же, Рахевава — это регулярный лагерь.

БАГС: Вот и Шкедадл, то есть Видудл, тоже.

Входит БИЛЛ УОТЧМЕН. Это бодрый, очень энергичный мальчик, он, очевидно, находится в полном неведении насчет того, что дела его семьи обсуждаются на страницах печати.

БИЛЛ: Ну что, ребята, давайте-ка собираться. Я встретил старика, он велел продолжать. Вы выучили свои роли?

БАГС: У меня только две реплики. Самое замечательное, это когда я говорю (декламирует): «Доктор, Мистер Дженкинс говорит, что команда готова к обороне».

БИЛЛ: Старик хочет, чтобы мы еще раз все повторили, пока он подойдет.

В дверях появляется симпатичный молодой человек лет двадцати.

РИККИ (молодой человек): Ребята, вы должны уже плавать под своими парусами, вы должны уже быть достаточно взрослыми, и обходиться без присмотра. Ну что, прорепетируете еще разок, чтобы как следует сыграть эту пьесу?

Мальчики моментально вскакивают с мест.

МАЛЬЧИКИ (вместе): Хорошо, мистер Рики!

Когда он выходит, энтузиазм постепенно убывает.

ГЕНРИ: Когда отец привез меня сюда, он сказал: «Не знаю, что тут за руководство, но если они такие же, как этот консультант, уверен, ты будешь счастлив».

КАССИУС: Он уж точно замечательный парень.

БАГС (за письменной доской): Думаю, жена Старика считает так же.

БАГС рисует на доске огромное сердце и стирает его, как только КАССИУС извлекает из своего кармана очень потрепанную часть пьесы, или, вернее, две части, потому что она разорвана пополам. Читать это можно, только предельно сосредоточившись.

ГЕНРИ: Начнем.

Они направляются к столу, КАССИУС садится за него в позе, выражающей осуждение.

ГЕНРИ (ощупывая карманы): Вот черт, я забыл листы со своей ролью.

БИЛЛ: Ты уже должен был выучить ее.

БАГС: А мне вот не нужны листы. У меня только две реплики. Одна из них: «Доктор, Мистер Дженкинс говорит, что команда готова…»

ГЕНРИ: Замолчи, Багс. Давай,начинай, Кассиус.

Он неуверенно подходит к одному углу стола, затем резко устремляется к другому и возвращается к первому.

КАССИУС: Ну, я готов.

ГЕНРИ: Тогда начинай. Твоя реплика первая.

КАССИУС (читая с листа): «Что ж, Плейфейер, Вы сами себе злейший враг».

ГЕНРИ: Нет, это будет позже. Читай лист перед этим.

КАССИУС: Ах да, как-то вечером я начал на нем письмо домой (покашливает). «Итак, тренер, Вы думаете, мы не сможем выиграть без Плейфейера?»

ГЕНРИ: «От него зависит все, доктор Макдугалл. Он наш лучший питчер, мастер по скоростным мячам. Да и скажите, братец, разве он не хороший бейсболист. Если мы хотим побить команду Сент-Беррис, нам он необходим как воздух»

БАГС: А теперь я…

БИЛЛ: Помолчи, Багс. Продолжай, Кассиус.

КАССИУС (роясь в записях): «Что ж, Плейфейер, Вы сами себе…» А, понятно, вы хотите начать с самого начала. «Итак, тренер, Вы думаете, мы не сможем выиграть без Плейфейера?». Ну, вы знаете, что там дальше.

ГЕНРИ: Какая у меня реплика? Ах, да. «Доктор Макдугал, я тут останавливался у почты, и пока узнавал о своих письмах, мне передали для вас вот это».

КАССИУС с деловым видом поправляет очки, открывает письмо и сосредотачивается, как будто читая.

КАССИУС (читая): «Что ж, Плейфейер, Вы сами себе злейший враг…». Говорю же, я не могу читать просто так, без письма. Я постоянно натыкаюсь на эту реплику.

БИЛЛ: Вот тебе письмо. Сделай вид, что это оно. Вот я, например, рад, что мы можем репетировать самостоятельно, потому что все мы сознаем, что должны сыграть эту пьесу. Неужели ты не сознаешь этого? (передает Кассиусу письмо).

Входят СТАРИК — бывший атлет лет шестидесяти или около того, и РИККИ — молодой блондин с мягкими, обходительными манерами, его можно принять за типичнейшего офицера береговой охраны. Рикки преисполнен нетерпения и беспокойной энергии. Он делает несколько ничего незначащих резких движений и ведет Билла и Генри к двери.

СТАРИК: Думаю, ребята, что на сегодня мы отложим репетицию, порепетируем позже.

БИЛЛ: Разве мы не собираемся сегодня репетировать?

РИККИ: Подожди, не торопись. (Обращается к Старику) Хотите пройти в мою комнату?

СТАРИК: Нет. Сожалею, мальчики, что прервал репетицию. Что за пьеску вы готовили?

ГЕНРИ: Да мы бы с радостью не готовили ее, потому что мы все участвуем в соревнованиях по плаванию, двое — в гребле на каноэ, а двое …

СТАРИК: Я хочу, чтобы вы поставили эту пьесу. Это принесет лагерю хорошую репутацию. И потом, в следующее воскресение — родительский день. Вы выучили свои роли?

БАГС (стоя в дверях): Я отлично знаю свою роль. Я вот тут думал, если у меня только две строчки роли, то мне не надо приходить на репетиции и вместо этого я мог бы заниматься плаванием.

СТАРИК: Нам нужны четыре мальчика, потому что это пьеса для четверых героев. Тебе надо учиться терпению, Тревеллион. Можете идти плавать, а Билл пусть подождет за дверью.

Мальчики выходят и двое мужчин теперь в комнате одни.

СТАРИК: Полагаю, ты считаешь, что нам без тебя не обойтись, не так ли?

РИККИ: Доу, у меня все лицо в шрамах от игры в футбол. Я играю и в нападении и в обороне. Мой отец, он кое-что в этом смыслит. Осенью я вернулся и он сказал, что здесь зарабатывают по две, а то и по десять тысяч и я смогу попасть в команду штата. А что я получил?

СТАРИК: Ты получил бесплатное питание и обучение.

РИККИ: Да, но что получили Вы? Вот что я имею ввиду. Вы многому меня научили, я знаю, но послать пас с сорока пяти ярдов я мог и до того, как встретил Вас. Вот дайте мяч, я покажу.

СТАРИК (терпеливо): Когда той осенью я приехал в колледж, было совершенно ясно, что ты пойдешь ко мне. Я думал, мы обо всем договорились.

РИККИ: Разумеется, пойду к Вам. И еще одиннадцать мальчишек, которые учились этой игре в обычной школе. (Он презрительно фыркает). Я знаю, что получил каждый. Знаю, что получили Лоусон, Кетхарт. Они вышли чистенькими и приглашают девушек из университетских клубов на вечерники. Ну разумеется. Они ходят с гордым и независимым видом. Мне не надо рассказывать, как Вы играли в футбол в Мичигане. Думаете, мне нравится постоянно ходить с разбитым носом — по субботам, воскресеньям и вторникам?

СТАРИК: Замолчи, замолчи.

РИККИ: О, замолчать, и пусть эти ребятишки восхищаются мной.

САРОСТА: Я знаю, что футбол изменился со времен моей молодости. Тогда я не знал страха.

РИККИ: Я не знаю страха. Я знаю, где идет игра. Моя задача вклиниться в нее, поэтому там, где я, у противников шансов нет.

СТАРИК: Вот поэтому ты замечательный футболист. Я думал, мы обо всем договорились

РИККИ: Договорились, черт побери.

СТАРИК: Не кричи так. Ты знаешь, о чем я хотел тебя попросить. Держись подальше от моей жены. Она совсем ребенок и не ведает, что творит.

РИККИ: Тогда почему Вы женились на ней? Что бы Вы не сказали, я хочу уехать. Возможно, я смогу войти в «Темпл».

СТАРИК (настоятельно): Что ж, подадим этим ребятишкам небольшой пример любезности. (Стоя в дверях) Эй, мальчики, продолжим репетицию. Начните с момента, на котором остановились.

Мальчики входят.

КАССИУС: Я могу воспользоваться твоим письмом, да, Билл?

БИЛЛ: Конечно.

КАССИУС: Тогда продолжим.

Мальчики приступают к работе. СТАРИК кивает Рикки, на что тот дерзко подмигивает в ответ. Они выходят.

КАССИУС: «Дорогой доктор Макдугал,до меня дошли седения, что ваш выдающийся спортсмен Дик Плейфейер в этом сезоне выступал как профессиональный бейсболист, поэтому он не сможет принять участие в сегодняшнем состязании против нашей команды. Искренне Ваш, Хайрам Джонс, президент колледжа Сент-Беррис»

ГЕНРИ (увлеченный ролью): «Ужасные новости, доктор! Это значит, у нас нет никаких шансов. Мы можем признать матч проигранным уже сейчас. Но какие у них есть доказательства?

КАССИУС: «Здесь он приводит достаточно доказательств» (с минуту он роется в бумагах) «Плейфейер, Вы сами себе злейший враг»…Погодите, на следующей странице продолжение. «У него есть неопровержимые доказательства».

ГЕНРИ: «Меня не так огорчила бы потеря всех одиннадцати игроков, как этого человека. После того, как он упросил меня ввести его в игру, все изменилось. Плейфейер мог ухватить мяч, и прежде чем кто-нибудь понял бы это, пробежать все поле. В свое время я тренировал много команд…»

КАССИУС: «Уходите. Дайте мне подумать. И пришлите ко мне Плейфейера». А здесь я должен ходить из одного угла в другой. «Честное имя школы значит для меня больше, чем спортивные достижения команды». (Изучает рукопись) «Подождите-ка минуту». А сейчас ты должен быть рядом.

ГЕНРИ: Я прекрасно знаю, что я должен делать. А ты вот должен ходить из угла в угол, так почему же не ходишь?

КАССИУС: Может быть, дадите мне шанс? Все равно сейчас идут слова Багса.

БАГС (поворачиваясь от доски): Я ничего не говорю до тех пор, пока Дженкинс не выйдет.

КАССИУС: Ну, во всяком случае, это похоже на слова Багса. (Продолжает изучать записи). «Что ж, будем работать с тем, что у нас есть, и постараемся как-нибудь возместить то, что мы, возможно, потеряли» (Со вздохом опускает бумаги). «Боюсь, один раз мы должны проиграть матч».

В дверях показывается СТАРИК.

СТАРИК: Отлично, мальчики, я рад, что вы самостоятельно репетируете. Каноэ отплывут, и я тут же вернусь к вам. (Уходит)

ГЕНРИ: Господи, давайте остановимся. Давайте подождем, пока Кассиус выучит свою роль.

БАГС: А почему бы не продолжить до моих слов?

БИЛЛ: Верни мне письмо от отца. Я его еще не прочел, а ты затеряешь его в своих бумагах.

КАССИУС (передавая письмо и одновременно показывая газетную вырезку): Я подумал, что ты, может быть, захочешь взглянуть на это, Билл. Здесь пишут о твоем отце. (Читает): «Мистер Уотчмен во время судебного заседания казался очень подавленным, хотя все более очевидной становилась возможность его оправдания. Он выглядел, как человек, потерявший интерес ко всему».

БАГС только что написал на доске первые буквы слова «Видудл». Билл растерян, он еще раз смотрит на письмо.

БИЛЛ: Я полагал, что отец уехал в длительное путешествие, может быть в Европу. Ну и дела, вот так письмо.

ГЕНРИ: Ну, что будем делать, продолжим репетицию?

БИЛЛ (отрешенно): Да, конечно. (Проходит к краю сцены, все еще держа письмо, читает вполголоса): «Прощай, прощай, прощай. Когда-нибудь, когда ты вырастешь, ты простишь».

КАССИУС: О чем это ты разговариваешь сам с собой?

БИЛЛ: Ни о чем. (Прячет письмо в карман и говорит): Ну что, давайте репетировать.

КАССИУС снова занимает свое место за столом.

КАССИУС: Я готов.

ГЕНРИ: «Что ж, игра должна продолжаться. Я скажу мальчикам, чтобы они приготовили свои биты и мячи».

КАССИУС: «Действуйте, и направьте ко мне Плейфейера. Мне нужно с ним перекинуться парой слов о том, что произошло»

ГЕНРИ уходит со сцены, его немедленно сменяет БАГС, сгорающий от нетерпения.

БАГС: «Доктор, Мистер Дженкинс говорит, что команда готова к обороне».

КАССИУС (смущенно): Или у меня нет этого текста или я не должен отвечать….

БИЛЛ: Ах, да, тут моя реплика (выпрямляется). Сейчас вхожу я. «Доброе утро, доктор Макдугалл».

КАССИУС: «Садитесь, сэр. У меня для Вас есть неприятная новость».

БИЛЛ: «Этого я и боялся, доктор»

КАССИУС: «Почему Вы играете в профессиональном бейсболе, еще являясь учеником Кресцент-Рэндж. Это что, из-за презренных денег?»

БИЛЛ: (отрицательно мотая головой) «Нет, сэр, я скорее дал бы себе руку отсечь, чем играл за деньги. Но я не могу Вам ответить».

КАССИУС (резко поднимаясь) «Я думаю, что из школы лучше уйти» (Остальные участвующие в тревоге выходят из комнаты, но возвращаются, когда понимают, что это слова роли) «Вы стали неподходящей компанией для остальных учеников. Проникшая извне скверна распространяет запах принесенной паразитами чумы». Нет, что-то не так. (Смотрит в записи). «Проникшая извне скверна распространяется, как настоящая чума. Вы сможете собрать вещи до отхода сегодняшнего автобуса в Трою?»

БИЛЛ: «Да, сэр».

БАГС: Это недалеко от Видудла.

КАССИУС: В моем тексте нет ни одной строчки, в которой говорилось бы Видудле.

БАГС: Ну, я просто подумал о нем, потому что лагерь моей сестры где-то рядом с Троей.

БИЛЛ: Если уж наши родители заплатили за то, чтобы нас сюда отправить, то пока мы здесь, нужно изо всего извлекать пользу. Вот эта пьеса, например, должна помочь нам в будущем стать хорошими актерами, ну а если мы не хотим стать хорошими актерами… все равно быть хорошими актерами.

ГЕНРИ: Может быть, продолжим?

КАССИУС: «Вы были хорошим учеником, Плейфейер, и мне жаль идти на этот шаг. Мальчики вас уважали».

ГЕНРИ: Как мы уважаем мистера Рикки.

КАССИУС (углубившись в записи): Здесь ничего не говориться о мистере Рикки.

ГЕНРИ: Ты такой же ненормальный, как и Багс.

КАССИУС: Ох, пойдемте, поныряем на озере.

ГЕНРИ: Как раз этого я и хочу.

БИЛЛ: Нет, ребята, нам нужно остаться здесь, пока не вернется Старик.

КАССУС: Я не могу ходить из угла в угол с этим письмом в руках, так ведь? (Тем не менее, он поднимается и ходит из угла в угол). Я помню только строчку из письма Билла: «Прощай, прощай, прощай». Но я же не могу вставить это в пьесу, верно?

БИЛЛ: Следующая реплика, по моему, «Плейфейер, вы сами себе злейший враг».

КАССИУС: «Плейфейер, вы сами себе злейший враг». (Вздыхает с огромным облегчением).

БИЛЛ «Доктор Макдугал, Вы ничего не поняли».

БАГС: Так, подождите минутку. Здесь вхожу я. (Багс быстро оборачивается и вбегает на сцену). «Доктор Макдугалл, мистер Кассиус говорит, что команда….», то есть «Доктор Макдугал, мистер Дженкинс говорит, что команда готова к обороне»

БИЛЛ: «Хорошо, я должен вам кое-что сказать и скажу. Неподалеку от моего дома находился горный лагерь и плату за аренду здания школы попытались повысить. Им нужен был шорт-стоп. Я хотел играть за Кресцент-Рэндж, но уступил, потому что хотел, чтобы дети могли учиться читать и писать. Похоже, я виноват»

БАГС: Сейчас ты должен встать, Кассиус.

КАССИУС: Не надо мне говорить. Я знаю свою роль. «Так, так, так, мы должны еще раз все обдумать. Мы должны еще раз все обдумать».

БАГС: Я всегда теряюсь, что я должен здесь делать — стоять или уйти.

ГЕНРИ: Писать на доске.

КАССИУС: «Так, так, так, нужно подумать еще раз. Нужно подумать еще раз» Я должен расхаживать и что-то тебе говорить. Ах, да, вспомнил. «Плейфейер, Вы сами себе злейший враг… Мы должны еще раз все обдумать, Плейфейер».

БАГС пишет на доске слово «Видудл». Входит СТАРИК.

СТАРИК: Мальчики, сегодня мы больше не будем репетировать. Займитесь своими делами. Я хочу поговорить с Биллом Уотчменом наедине.

БИЛЛ: У нас все шло хорошо, мы почти добрались до конца.

БАГС делает последний взмах у доски и присоединяется к уходящим мальчикам.

СТАРИК: Билл, я получил телеграмму. Я хочу, чтобы ты был храбрым, когда услышишь, о чем в ней говорится. Это известие сильно изменит твою жизнь.

БИЛЛ: Это об отце? В письме он пишет «Прощай, прощай, прощай»

СТАРИК. Да, он попрощался, потому что отправился в долгое, долгое путешествие. Билл, ты уже достаточно взрослый, и я могу тебе сказать кое-что, о чем другие, возможно, скажут тебе в более жесткой форме. Твой отец умер.

БИЛЛ: Я знал, что он умер.

СТАРИК: Откуда, Билл?

БИЛЛ: Я просто знал. Не надо было мне уезжать из дома.

СТАРИК: Билл, твой отец сам лишил себя жизни.

БИЛЛ: Я не понимаю, что значит «сам лишил себя жизни».

СТАРИК: Убил сам себя.

БИЛЛ: Я должен уехать домой или…то есть, куда мне теперь?

СТАРИК: Еще не знаю. Конечно, ты останешься здесь, пока не будут отданы все необходимые распоряжения.

БИЛЛ: Я не хочу домой. Я хочу навсегда остаться здесь. Я считаю, что мистер Рикки — самый замечательный человек в мире. Я бы хотел нырять так же как он. Я знаю, что никогда не сумею и половины того, что может мистер Рикки. И на Вас я тоже хотел бы быть похожим. Вот если б мне когда-нибудь стать таким, как мистер Рикки.

СТАРИК: Он замечательный спортсмен

БИЛЛ: Прямо как в этой пьесе. Сэр, мы можем продолжить репетицию?

СТАРИК: Ты хочешь сказать, прямо сейчас?

БИЛЛ (взволнованно) Да, прямо сейчас. Не хочу думать об отце. Мы можем продолжить сейчас репетицию, как будто ничего не произошло, и никому ничего не говорить? Плакать я не буду. Я знал о том, что мой отец умер, еще вчера вечером.

СТАРИК (задумчиво): Ну, если ты этого хочешь… (Идет к двери и зовет): Эй, там внизу, пришлите сюда мальчиков для репетиции праздничной пьесы: Генри, Багса Кассиуса. (Возвращается и кладет руки на плечи Биллу): Тебе здесь нравится, не так ли, Билл? А для нас было радостью принимать тебя здесь летом последние четыре года. Иногда ты сам себе был злейшим врагом

БИЛЛ: Вы никому не скажете, правда?

СТАРИК: Они поймут твои чувства. Никто тебе ничего не скажет.

Входят ГЕНРИ, КАССИУС и БАГС

СТАРИК: Мы решили продолжить репетицию. Начнем с самого начала. Все готовы?

КАССИУС занимает место за столом

КАССИУС : «Итак, тренер, Вы думаете, мы не сможем выиграть без Плейфейера?»

ГЕНРИ: «От него зависит все, доктор Макдугалл. Он наш лучший питчер, мастер по скоростным мячам. Да и скажите, братец, разве он не хороший бейсболист. Если мы хотим побить команду Сент-Беррис, нам он необходим как воздух».

БАГС: «Аут!»

Все недоуменно смотрят на него.

ГЕНРИ: Ты что?

БАГС: Ну, я вспомнил, что еще должен выкрикнуть «Аут!», когда увижу, что Плейфейер дошел до третьей базы.

СТАРИК: Он еще не дошел.

БАГС: Но я же не знал, когда он должен дойти, поэтому думал, что скажу как раз во время.

СТАРИК: Нет, Тревеллион, так мы не работаем. Мы ждем, чтобы человек вышел, а потом уж думаем, что он вышел. Генри, подойди к окну.

ГЕНРИ: Хорошо, сэр.

СТАРИК: Мистер Рикки отплыл на каноэ?

ГЕНРИ: Да, сэр. Это мистер Рикки, я уверен.

СТАРИК (вздыхает): Ну, хорошо. А теперь продолжим с пьесой. Кассиус, я думаю, что ты своей ролью не достиг должного эффекта. Начнем с самого начала.

БАГС идет к доске и неуверенно начинает писать слово «Видудл». БИЛЛ идет к краю сцены, пошатываясь опускается на стул и склоняет голову на руки. Его плечи слегка вздрагивают.

СТАРИК: О нет. Похоже, будет еще хуже.

Он отстраняет Кассиуса с дороги и садится за стол. Занавес опускается.


Перевод на русский язык © Арина Ольхова, 2005.


Оригинал: “Send me in, coach”, by F. Scott Fitzgerald.