Френсис Скотт Фицджеральд
Размазня
Комедия в трех действиях


Действующие лица:

Джерри (Иеремия) Фрост — служащий железнодорожной компании, президент Соединенных Штатов Америки, почтальон.
Шарлотта — его жена.
Папа — пенсионер, ожидающий конца света, министр финансов в администрации Джерри Фроста.
Дорис — сестра Шарлотты.
Фиш — жених Дорис, служащий похоронного бюро, сенатор от штата Айдахо.
Снукс — самогонщик, посол.
Джонс — функционер республиканской партии, секретарь президента Фроста.
Пушинг — начальник Джерри Фроста в железнодорожной компании, генерал-майор.
Бац-Моцарт — руководитель джаз-банда «Орангутанги».
Фоссайл — главный судья Верховного суда.
Детектив.
Разносчик газет.
Ликующие избиратели. Волынщик и барабанщик. Сенаторы. Носильщики.

Действие первое и третье — квартира Джерри Фроста; действие второе — Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия.

Действие первое

Гостиная в доме Джерри Фроста. Вечер. Комната — и, надо думать, весь дом — тесная и душная, потому что открывать эти допотопные рамы сплошная мука: некоторые намертво заклинило, к тому же на дворе середина марта и студить комнату глупо. Не заслуживает добрых слов и мебель: модная имитация «под старину» стоит вперемешку с откровенно бросовым старьем. Имеется книжный шкаф. Есть кушетка, на которую садиться небезопасно. И трое часов, слепых и безгласных.

Стены густо увешаны фотографиями. Па одной можно видеть, во что превращается женщина после пяти лет замужества, причем этот снимок сделан шесть лет назад, сейчас женщине тридцать, и она почти старуха. Это миссис Фрост, жена Джерри. Через минуту мы услышим ее голос. Еще подробности об этой комнате. Прямо напротив вас входная дверь (за ней улица), есть еще двери в столовую и на второй этаж (видны несколько ступеней лестницы). Есть и окно, оно понадобится в третьем действии.

Поднимается занавес. На последнем издыхании крутится диск граммофона. Сам Джерри отсутствует — он не то спустился в подвал, не то еще куда-то ушел. Звуки играющей пластинки достигают слуха миссис Фрост (она у себя наверху).

Шарлотта. Джерри, подкрути графофон! Нет ответа. Джер-р-ри!

По-прежнему нет ответа.

Джерри, подкрути же графофон! Ведь сломается! Ответа нет как нет.

Прекрасно. Если хочешь сломать — ломай. Мое дело маленькое.

Граммофон, жалобно подвывая, затихает. В ту же секунду в комнату входит мужчина, произносит: «Что?» — и в свою очередь не получает ответа. Это и есть Джерри Фрост, в чьем доме мы находимся. Ему тридцать пять лет. Он служащий железнодорожной компании с окладом три тысячи долларов в год. Постоянно хмурит брови, хотя бровей у него нет и в помине. Многозначительно морщит губы, словно готовится изречь невероятную мудрость. Издав свое «что?» и не получив ответа, Джерри устремляет взгляд на ковер (хотя смотреть там не на что) и погружается в тупое оцепенение. Потом вздрагивает и пытается рукой дотянуться до сладостного местечка на спине. Ему не удается это сделать, и тогда бедняга семенит к камину и с наслаждением трется о него. Взгляд его по-прежнему прикован к ковру.

Теперь ему хорошо. Облокотившись на стол (я забыл упомянуть, что в комнате есть стол), он листает журнал, позевывает. Потом опускается в кресло и рассеянно напевает что-то — видимо, собственное сочинение. Мелодия разнообразна, слова неизменны: «Кого там только нет, кого там только нет». Он являет собой живое олицетворение смертной скуки. Внезапно он издает хриплый лающий звук и ораторским жестом вскидывает руку.

Джерри. Шарлот-та! «Сатердей ивнинг пост» у тебя?

Нет ответа. Шарлот-та! По-прежнему нет ответа.

Шарлот-та!

Шарлотта (издевательски). Ты не потрудился мне ответить — с какой стати я буду отвечать?

Джерри (возмущенно). На что я тебе не ответил?!

Шарлотта. Сам знаешь на что!

Джерри. Понятия не имею.

Шарлотта. Я просила тебя подкрутить графофон.

Джерри (переводит на него возмущенный взгляд). Граммофон?

Шарлотта. Да, графофон!

Джерри. Впервые слышу. (Он в состоянии крайнего раздражения. Несколько раз порывается что-то сказать — и не может найти слов. Наконец, вспоминает свой собственный вопрос). У тебя «Сатердей ивнинг пост»?

Шарлотта. Да! Я же сказала.

Джерри. Ты не говорила!

Шарлотта. Что я могу поделать, если ты глухой?

Джерри. Глухой? Это кто глухой?

Пауза.

Не больше, чем ты.

Снова пауза.

Гораздо меньше, чем ты.

Шарлотта. Прекрати этот крик. Соседей разбудишь.

Джерри (скептически). Соседей!

Шарлотта. Когда надо — все слышишь.

Джерри сражен. Звонит телефон.

Джерри (берет трубку). Алло… (Узнав собеседника, продолжает разговор с возрастающим интересом.) Здравствуйте! У вас уже готово?.. Мне нужен только один галлон… Нет, больше мне не нужно… (Задумчиво обводит взглядом комнату.) Пожалуй… но лучше, если вы смешаете заранее… Хорошо, значит около девяти. (Повеселев, кладет трубку, улыбается. Вдруг на лицо набегает тревога, лысые

брови хмурятся. Он достает из кармана записную книжку, листает ее, снимает трубку.) Мидуэй, девяносто один — девяносто один… Да… Алло! Это… это… дом мистера Снукса? (Старается произносить отчетливо.) Дом мистера Снукса? Снюкс. Или Снукс… В общем, тот, который делает продукт, напиток… Спиртной напиток… Да нет, мне нужен Снюкс… или Снукс. А-а, очень приятно. Вашего мужа мне назвал один человек, и ваш муж мне звонил… Точнее, я ему сначала звонил, а он звонил мне минуту назад. Алло! Кто это?.. Я говорю с женой самогонщика? (Выговорив это слово, переводит дух: вдруг телефонная барышня донесет на него?) А-а… Просто я хотел предупредить, чтобы он подошел с черного хода. Нет, моя фамилия не Самогон. Моя фамилия Фрост. Двадцать один — двадцать семь, Осцеола-авеню… Ах, он уже ушел? Тогда ладно. Спасибо. До свидания. До свидания… (Кладет трубку. Снова насуплены его лысые брови.) Шарлот-та!

Шарлотта (безучастно). Да?

Джерри. Если тебе хочется прочитать интересный рассказ, то там есть об одном парне, который потерпел кораблекрушение у Канючьих островов, а на островах встретил китаянку, которая оказалась не китаянкой.

Шарлотта (она все еще у себя наверху). Что?

Джерри. Если ты читаешь «Сатердей Ивнинг пост», то там…

Шарлотта. Если ты не будешь меня дергать, то я…

Джерри. Кто тебя дергает?! Просто я хотел сказать, что там есть рассказ про китаянку, которая после кораблекрушения попала на Канючьи острова и оказалась не китаянкой.

Шарлотта. Слушай, прекрати. Не изводи меня.

Дз-з-инь! Звонят в дверь.

Звонят!

Джерри (с горьким сарказмом). Да что ты говоришь? А мне показалось — колотят ногами.

Шарлотта (презрительно). Ха-ха!

Джерри идет к двери, открывает ее, что-то бормочет, закрывает дверь, возвращается.

Джерри. Никого.

Шарлотта. Не может быть.

Джерри. Что?

Шарлотта. Не может он сам собой звонить.

Джерри (раздражаясь). Думаешь, это смешно? (После паузы.) Какой-то человек искал дом двадцать один — сорок пять. Я сказал, что наш — двадцать один — двадцать семь, и он ушел.

Слышно, как Шарлотта спускается по скрипучей лестнице. Вот и она. Это тридцатилетняя женщина, хотя выглядит она старше, с обрюзгшим лицом, но оружия не сложившая. Во всем готова винить мужа. Зануда и плакса, она ни в чем не уступит. Честно говоря, мне она не нравится, хотя видит бог, переделывать ее уже поздно.

Шарлотта. Я думала, ты пошел на съезд республиканской партии.

Джерри. Я собирался. (Вспоминает о предстоящем визите самогонщика.) А теперь раздумал.

Шарлотта. Тогда, ради Христа, не порть мне вечер — не приставай. Мне и так тошно.

Оба опускаются в кресла. Шарлотта достает корзину с шитьем, берет из нее мужскую ночную рубашку и начинает ее распарывать. Джерри, уткнувшись в журнал, краем глаза следит за ней. Он с трудом сдерживает себя.

Джерри. Зачем ты рвешь рубашку?

Шарлотта (саркастически). Для смеха.

Джерри. А почему мою, а не свою?

Шарлотта (раздраженно). Я знаю, что делаю. Ради бога, отвяжись.

Джерри (мирно). Я просто спросил. (После долгой паузы.) Меня сегодня обследовали.

Шарлотта. Что?

Джерри. Обследовали.

Шарлотта. А что это такое?

Джерри. Специалист смотрел. У пас всех обследовали. (Со значением.) Вот такую таблицу на меня составили. (Руками отмеривает в воздухе два фута.) Слушай… (Порывисто встает, подходит к Шарлотте.) Какого цвета у меня глаза?

Шарлотта. Откуда я знаю? Вроде — карие.

Джерри. Я им тоже сказал: «карие». А они записали: «голубые».

Шарлотта. Да в чем дело-то? Тебе что, заплатили за это?

Джерри. С какой стати! Это же делалось в моих интересах. Мне прямая выгода от этого. Меня обследовали, ты что, не понимаешь? Теперь про меня все известно.

Шарлотта (в ужасе роняет работу). Тебя могут уволить?

Джерри (раздраженно). Это производство — что ты в нем понимаешь? Ты когда-нибудь читала «Эффективность» или еженедельник «Организация труда»? Это было что-то вроде исследования.

Шарлотта. Знаю. Это когда щупают шишки на голове.

Джерри. Это совсем другое! Здесь задают вопросы. Поняла?

Шарлотта. Поняла, только не надо злиться.

Джерри и не думал злиться.

Ты хоть сказал им, что заслуживаешь места получше?

Джерри. На эту тему они не задавали вопросов. Сначала специалист взглянул на меня волком и сказал: «Садитесь!»

Шарлотта. И ты сел, конечно?!

Джерри. Конечно. Их надо во всем слушаться. Потом был вопрос, как зовут и женат ли.

Шарлотта (подозрительно). Что же ты ей ответил?

Джерри. Это был мужчина. Сказал: «Да». По-твоему, я не женат?

Шарлотта. А что он еще спрашивал обо мне?

Джерри. Ничего. Спросил, какая у меня цель в жизни, я говорю: «Никакой. Или, говорю, вы спрашиваете, о чем и мечтал в детстве?» Он говорит: «Ладно, тогда в детстве». Я говорю: «Хотел стать почтальоном». «А сейчас, говорит, вы кем бы хотели стать?» Я говорю: «А что вы можете предложить?»

Шарлотта. Что он тебе предложил?

Джерри. Да ничего. Просто он валял дурака. Потом спросил, что я делаю в свободное время, работаю ли над собой. Я говорю: «Конечно». Он спрашивает: «Что вы делаете вечерами?» Я растерялся и ляпнул, что беру уроки музыки. Тогда он говорит: «Это не то, вопрос касается железнодорожного дела». И я сказал, что меня так выжимают на работе, что дома я слышать ничего не могу про железные дороги.

Шарлотта. Больше он ни о чем не спрашивал?

Джерри. Нет, были вопросы. Спросил, не сидел ли я в тюрьме.

Шарлотта. Что ты ему сказал?

Джерри. Что не сидел!

Шарлотта. Вдруг он не поверил?

Джерри. Потом спросил еще кое-что и отпустил. Мне кажется, я удачно проскочил. Во всяком случае, пометки о неблагонадежности в моей карте нет, только маленькие кружочки.

Шарлотта. «Удачно проскочил»! Больше тебя ничто не волнует. «Проскочил»… А что толку? Почему не сказать: «Послушайте, пора бы повысить мне оклад». Вот что надо было сказать. Хоть уважать стали бы.

Джерри (мрачно). Были у меня в свое время и цели и стремления.

Шарлотта. К чему это, интересно, ты стремился? Стать почтальоном? Какой оболтус мечтает об этом в двадцать два года? Хорошо, я выбила из тебя эту дурь. Ну и еще одна мечта — когда тебе загорелось жениться на мне. И то тебя ненадолго хватило.

Джерри. На сколько надо — на столько хватило.

Сейчас лучше зажмуриться и не смотреть на сцену.

Всякие у меня были мечты, не беспокойся.

Шарлотта (презрительно). Какие?

Джерри. Были, не беспокойся.

Шарлотта. А все-таки? Неужели выиграть пять долларов в кости?

Джерри. Не твое дело. Давай кончим этот разговор.

Шарлотта. Боишься сказать?

Джерри. Не беспокойся, ничего я не боюсь.

Шарлотта. Боишься.

Джерри. Ладно, если тебе хочется знать — я мечтал стать президентом Соединенных Штатов.

Шарлотта (бурно хохочет). Ха-ха-ха!

Джерри неприятно, что он проговорился, но еще неприятнее убеждаться, какая малоприятная особа его жена.

И конечно, тебе пришлось похоронить эту мечту?

Джерри. Конечно, я похоронил все мечты, когда женился на тебе.

Шарлотта. Даже мечту стать почтальоном? Прекрасно. Вали все на меня! Да без меня ты бы и этого места не имел, где тебе платят пятьдесят долларов в неделю.

Джерри. Прекрасно, пусть я стою пятьдесят долларов в неделю, зато такой жене, как ты, красная цена — тридцатка.

Шарлотта. Что ты сказал?!

Джерри. Я совершил страшную ошибку, что женился на тебе.

Шарлотта. Прекрати сейчас же! Чтоб ты сдох! Чтоб тебя похоронили! Чтоб тебя кремировали! Хоть тогда немного отдохну.

Джерри. Где? В богадельне?

Шарлотта. Туда я так и так попаду.

На самом деле Шарлотта не то чтобы очень сердится. Это самодовольная и уверенная в себе особа, и ее немного раздражает неожиданная строптивость мужа. Они знает, что Джерри всегда будет ее подкаблучником. И ссору эту она разыгрывает не всерьез — только чтобы избежать ежевечерней скуки.

О чем же ты думал до свадьбы? Джерри. Поди подумай, когда ты мне на голову села.

Под чьими-то неверными шагами скрипит лестница. В комнату, пошатываясь, вступает папа — отец Джерри, по имени Хорейшо. Папа родился в тысяча восемьсот тридцать четвертом году. В свое время он. наверное, был инициативнее Джерри, однако в жизни не преуспел и последние двадцать лет неудержимо слабеет рассудком. Пенсия участника Гражданской войны 1861 — 1865 годов дает ему призрачную независимость, и на Джерри (которого он по-прежнему считает мальчишкой) и Шарлотту (ее он недолюбливает) он посматривает как бы с заоблачных высот. Он мало читал в молодые годы, зато теперь погрузился в чтение Ветхого Завета и духовной литературы и целыми днями просиживает в библиотеке.

Папа — мелкий сморщенный старикашка, заросший до полного сходства с французским пуделем. Близкая слепота и почти полная глухота усиливают впечатление, что он не от мира сего и что за выцветшими пустыми глазками скрывается глубокая работа мысли. Это впечатление от начала до конца ошибочно. Его мозг либо совершенно бездействует, либо переваривает какую-нибудь житейскую белиберду.

Войдя в комнату, папа, не глядя по сторонам, тряся головой и шамкая, ковыляет прямехонько к книжному шкафу.

Привет, папа. Папа не слышит.

(Громче.) Ищешь Библию, папа?

Папа (он уже добрел до ккижного шкафа и отвечает Джерри, повернувшись к нему всем корпусом). Я не глухой, сэр.

Джерри (решив разговорить старца). Как ты думаешь, папа, кого выдвинут кандидатом на пост президента?

Папа (делая вид, что не расслышал одно-два слова). То есть ты имеешь в виду…

Джерри (громче). Кого сегодня изберут кандидатом, как ты думаешь?

Папа. Тут и думать нечего: величайшим президентом был Линкольн.

Джерри. Я говорю о сегодняшних выборах. Сегодня будут выбирать кандидата в президенты. Ты что, газет не читаешь?

Папа (не разобрав ни единого слова). Хм.

Шарлотта. Ты же знаешь, что он ничего не читает, кроме Библии. Что ты пристал к нему?

Джерри. В библиотеке он читает энциклопедию. (С обличительным пафосом.) Если бы он читал газеты, то во всем бы разбирался и мог высказать мнение. А он молчит, как истукан.

Шарлотта. Да, он не треплет языком целыми днями.

Папа (растерянно обернувшись к ним). Кто-то взял мою Библию…

Джерри. Никто ее не брал, папа, она на второй полке.

Папа (не слышит). Не люблю, когда ее берут.

Шарлотта. Никто ее не брал.

Папа. Старуха мать, бывало, говорила мне: «Хорейшо…»

В этот момент его взгляд натыкается на Библию и он теряет мысль. Папа вытягивает Священное писание, попутно сбросив на пол две-три книги. Грохот, с которым они падают, ему не слышен, и, полагая, что собеседники не заметили его оплошности, папа ногой загоняет упавшие книги под шкаф. Джерри и Шарлотта обмениваются взглядами.

(С Библией под мышкой прокрадывается к лестнице. На первой ступеньке замечает что-то блестящее. Не без труда нагнувшись, безуспешно пытается подобрать предмет). Эй, здесь гвоздь, а похоже на монетку. (Начинает подниматься по лестнице.)

Джерри. Думал, что нашел десять центов.

Шарлотта (со значением). Нашел где искать.

В наступившей тишине слышно, как папа взбирается по лестнице. Примерно на половине пути раздается ужасающий грохот. И снова тихо.

Джерри. Папа, ты жив?

Нет ответа. Слышно, как папа возобновляет свое восхождение.

Передышку сделал. (Подходит к книжному шкафу, подбирает и ставит на место книги.)

Дз-з-зинь! Опять звонят в дверь. Наверно, это самогонщик.

Я сам открою!

Шарлотта (она уже на ногах). Нет, я открою. Это моя сестрица Дорис, я знаю, как она звонит. А ты уже открывал.

Джерри. Тот раз не считается — человек ошибся дверью. По правилам теперь моя очередь.

Открыть дверь — приятное отвлечение, из-за этого они каждый раз устраивают перебранку.

Шарлотта. Я открою!

Джерри. Пожалуйста, не утруждай себя.

Дз-з-зинь! Звонят уже нетерпеливо.

Шарлотта и Джерри (вместе). Давай по-хорошему!

Вместе устремляются к двери. Джерри открывает рот, намереваясь еще поспорить, и в эту минуту она влепляет ему пощечину. И, молниеносно проскользнув к двери, открывает ее. Джерри стоит с окаменевшим лицом, а в комнату входит Дорис, сестра Шарлотты.

Ей девятнадцать лет, хорошенькая. Мила, стройна, в одежде видно стремление поспеть за всеми модами сразу. Она принадлежит к той категории среднего класса, где девицы воротят нос от работы, а вовсе не работать — кишка тонка. В поведении и манерах она подражает кинозвездам, набираясь живых впечатлений от статисток, с которыми якшается, о которых знает всю подноготную. Дорис прилежная читательница светской хроники. Она входит горделивой поступью, слегка наклонив вперед голову. Говорит усталым голосом, важные слова выделяет поднятием бровей.

Дорис. Привет вам, люди.

Джерри (сквозь зубы, чтобы не сорваться). Здравствуй, Дорис.

Мельком взглянув на стул (чистый ли?), Дорис садится.

Дорис. Ну, я снова помолвлена.

Она сообщает об этом в полной уверенности, что является единственным звеном, связывающим эту пару с внешним миром. Джерри и Шарлотта в один голос восклицают: «В самом деле?» — и созерцают ее, затаив дыхание.

(Лаконично.) Вчера вечером.

Шарлотта (укоризненно). Ах, Дорис! (Упрекая Дорис в неисправимом легкомыслии, она на самом деле льстит ей).

Дорис. У меня не было другого выхода. Я не могла его больше терпеть, а новый жених требовал ясности, потому что на него рассчитывала одна девица. Того я не могла больше выносить, ну просто мука мученическая.

Шарлотта. Почему ты не могла его выносить? Что у вас стряслось? Дорис (сдержанно). Он пил.

Как и следует ожидать, Шарлотта сочувственно кивает головой.

Пил все без разбора. Все, что попадалось под руку. Налакается всякой дряни — и является.

Джерри, у которого совесть нечиста, вздрагивает.

Шарлотта. Какой ужас! А ведь казался таким симпатичным.

Дорис. Он и сейчас симпатичный. По я не могла его больше выносить. Это какой-то выродок. Украл у меня «Платиновую рыбку». Если такой тип крадет у девушки дорогие духи, ему надо сразу давать отставку.

Шарлотта. Безусловно. Что он сказал, когда ты порвала с ним?

Дорис. Ничего не сказал. Он лыка не вязал. Я повесила ему на шею шнурок с кольцом и выставила за дверь.

Джерри. А кто этот новый?

Дорис. По правде сказать, я не очень много знаю о нем, но кое-что известно от общих знакомых, и вообще. Он не такой симпатичный, как тот, зато у него масса других прекрасных качеств. Он из штата Айдахо, из города Фиш.

Джерри. Чего-чего?

Дорис, Фиш. Город назвали в честь его дяди, какого-то мистера Фиша.

Джерри (пытаясь острить). Фига плюс шиш — выходит Фиш.

Дорис (не поняв шутки). Эти Фиши — приличные люди. Дважды они были мэрами, и вообще. У его отца там дело.

Джерри. Какое?

Дорис. Похоронное бюро.

Джерри (бестактно). А-а, так он гробовщик…

Дорис (ей не нравится это слово). Не совсем, но что-то вроде этого. Похоронное бюро это… это целое предприятие. (Доверительно.) Вообще-то мне это тоже не очень нравится. Не исключено, что нам придется жить в Фише, поближе к отцу.

Джерри. Это же прекрасно! Все рядом, когда, не дай бог…

Шарлотта. Помолчи, Джерри!

Джерри. А он что, работает с отцом?

Дорис. Нет. Сейчас не работает. Раньше работал, но дела пошли скверно, и он будто бы ушел. Отец купил ему пай в каком-то магазине.

Джерри. В магазине «Фига плюс шиш»?

Обе женщины испепеляют его взглядами.

Шарлотта (в радостном возбуждении). Расскажи о нем еще!

Дорис. Он прекрасно выглядит. Одевается не крикливо, а так, чтобы в самый раз. Когда ему что-нибудь говорят, он делает так… (Изображая мистера Фиша,

поворачивается к зрительному залу в профиль, вздергивает подбородок и презрительно щурит глаза.)

Шарлотта. Представляю. Как Рудольф Валентин.

Дорис (сквозь зубы). Валентино.

Джерри. Ну, и что это означает?

Дорис. Не знаю, наверное, страсть.

Джерри. Какую страсть?

Дорис. Ну, сильное чувство. Он очень эмоционален. Мне почему первый не очень нравился? Мало страсти, все время какой-то вареный. А мне нужен эмоциональный. Помните, как в «Шейхе» герой говорит: «Давай, наконец, решим, кто я: лакей или любовник?» Вот это в моем вкусе.

Шарлотта (кольнув Джерри взглядом). Отлично тебя понимаю.

Дорис. Правда, ему бы не помешало быть повыше, но он прекрасно сложен, с хорошим цветом лица. За хороший цвет лица я готова простить человеку все. Зовет меня ненаглядным яйцом.

Джерри. Что он имеет в виду?

Дорис (отмахиваясь от вопроса). Сейчас все так говорят.

Шарлотта. Когда вы думаете пожениться?

Дорис. Как можно загадывать в таком важном деле?

Вдумчивая пауза. В Дорис торжествует чувство справедливости: она гасит интерес к своей персоне и переводит разговор в другое русло.

(Снисходительно.) Ну, а у вас что происходит? (К Джерри.) Твой отец по-прежнему читает Библию?

Джерри. В основном он думает.

Дорис. Последние двадцать лет он вроде бы ничего другого не делает?

Джерри. Он додумался до самой сути, а теперь — обдумывает ее.

Дорис (кощунственно). Чем он её обдумывает, старый болван?

Шарлотта и Джерри заметно шокированы.

Еще какие у вас новости?

Джерри. Меня сегодня обследо…

Шарлотта (обрывая его). Никаких у нас новостей

Джерри. Меня обсле …

Шарлотта (к Джерри). Будь любезен, не прерывай меня!

Джерри (негодуя). Я полагал, ты высказалась!

Шарлотта. Из-за тебя я потеряла важную мысль. (К Дорис.) Знаешь, что он сегодня сказал? Если бы он не женился на мне, то стал бы президентом Соединенных Штатов.

Джерри швыряет на пол газету и а гневе выбегает из комнаты.

Видела? Характер показывает. А мне все равно. Я привыкла.

Дорис тактично молчит. Немного выждав, меняет тему разговора.

Дорис. Знаешь, я сделала непозволительную промашку. Шарлотта (с жаром). Что не удержала обоих мужчин? Я тебе сразу хотела это сказать!

Дорис. Нет, я про другое. Помнишь те три платья, которые я укоротила?

Шарлотта (еле слышно). Да.

Дорис (трагическим голосом). Я никогда не смогу надеть их.

Шарлотта. Почему?

Дорис. В последнем номере киножурнала есть фотография Мей Мюррей… До середины икры!

Шарлотта. Что ты говоришь?

К этот момент дверь, что ведет в столовую, открывается и в комнату возвращается Джерри. Глядя прямо перед собой, он подходит к брошенной газете, хватает несколько страниц и так же молча уходит. Невнимательно глянув в его сторону, женщины продолжают разговор.

Дорис. Да, не с моим счастьем! Надо было их подвернуть, как я хотела с самого начала, а я обрезала. И так всегда. Только я постриглась, как Мэрилин Миллер стала отпускать волосы. Полюбуйся. (Снимает шляпку.) Что теперь с ними делать? (Водворяет шляпку на место.) Что в «Бижу» показывают — не знаешь?

Шарлотта. Нет. А ты?

Снова входит Джерри. Он буквально сгорает от стыда: бедняга впопыхах схватил уже прочитанные страницы. Молча отбирает те. которые нужны.

Дорис (к Джерри). Кстати!

Джерри (угрюмо и с чувством собственного достоинства). Что тебе?

Дорис (с неподдельным интересом). Почему ты считаешь, что мог бы стать президентом?

Джерри (Шарлотте). Так! Выставляешь меня дураком перед своими родственниками? (В негодовании хлещет газетой по креслу.)

Шарлотта. Я слова не сказала! Ни единого слова, правда, Дорис?

Джерри стремительно выходит. Газета остается на кресле.

Хоть слово я тебе сказала, Дорис? Скажи: заслужила я этот скандал? Эту ругань?

Весь пунцовый, появляется Джерри, хватает забытую газету и выбегает из комнаты.

Весь вечер пилил меня. Говорил, что не давала ему заниматься любимым делом. А кем бы он был без меня? Только почтальоном, ты это прекрасно знаешь. Говорил, что желает мне смерти.

Лично мне кажется, что кик раз Шарлотта желала Джерри смерти.

Говорил, что за тридцать долларов в неделю мог бы завести жену получше.

Дорис (потрясенно). Так и сказал? А не сказал, где он такую найдет?

Шарлотта. Ты видишь, какой это человек.

Дорис. Он не разбогатеет, даже если его осыпать деньгами. У него нет напора. А у мужчины, по-моему, обязательно должен быть напор. Тебе не кажется? Вот это. (Азартно крякает, энергично взмахивает рукой.) Я тут вычитала в газете про одного: без рук, без ног — и в сорок лет уже миллионер.

Шарлотта. Может, не будь у Джерри рук или ног, толку было бы больше. А тот парень — как он разбогател?

Дорис. Не помню. Придумал что-то. Какой-то проект. Это верное дело: придумать проект. Какой-нибудь кольдкрем или что-нибудь для волос… Вот, кстати: хоть бы кто изобрел незаметную хну! Может, Джерри займется этим, а?

Шарлотта. У него на это мозгов не хватит.

Дорис. Слушай, я сегодня видела дивную собаку.

Шарлотта. А что в ней такого?

Дорис. Миссис Ричард Бартон Хэммонд прогуливала ее на Крест-авеню. Она совершенно розовая.

Шарлотта. Что ты говоришь! В жизни не видела розовых собак.

Дорис. Я тоже. Очень пикантная… Ладно, мне пора. Без четверти девять за мной зайдет жених: мы идем в кино.

Шарлотта. Может, ты приведешь его как нибудь?

Дорис. Ладно, после кино приведу, если вы еще не ляжете.

Дорис и Шарлотта направляются к выходу. Дорис уходит. Едва Шарлотта успевает закрыть за ней дверь, как звонок звонит вновь. Шарлотта открывает дверь и в страхе отступает Входит незнакомец с джутовым мешком на плече. Это и есть мистер Снукс (или Снюкс), самогонщик. Человека с такой злодейской внешностью надо старательно искать год — не меньше. У него безвольный подбородок, перебитый нос, косящий глаз и трехдневная щетина. Лицо и руки а грязи. Не хватает одного зуба. Кривая ухмылка, сиплый голос уголовника, бегающие глаза.

Шарлотта (встревоженно). Что вам угодно?

Снукс взглядывает на нее исподлобья и откровенно подмигивает. Шарлотта прижимается спиной к книжному шкафу.

Снукс (сипло). Скажите мужу, что Дедушка Мороз

явился. Шарлотта (кричит). Джерри, к тебе пришли! Какой-то

Дед Мороз.

Входит Джерри. При виде Снукса теряется, потом берет себя в руки и разыгрывает сердечное радушие.

Джерри. А-а, привет. Как жизнь? Рад видеть. Снукс (покачивает мешок, который издает мелодичный, стеклянный звон). Точнее: рад слышать.

Шарлотта переводит недобрый взгляд с одного на другого.

Джерри. Все в порядке, Шарлотта. Я тут сам разберусь. Ступай к себе. Почитай что-нибудь. В «Сатердей Ивнинг пост» есть рассказ о китаянке с Канючьих островов, которая…

Шарлотта. Знаю. Которая оказалась не китаянкой. Потом прочту. А сейчас побуду здесь.

Джерри вздыхает, как человек, сделавший все, что было в его силах. За последствия он не берется отвечать.

Джерри (Снуксу). Вы, значит, мистер Снукс? Снукс. Снукс. Смешная фамилия, да? Я ее присвоил. Украл с консервной банки. (Разгружает мешок.)

На стол выставляются два больших кувшина — полный и пустой, такой же вместимости квадратный бидон, три маленькие бутылочки и к ним медицинская пипетка.

Шарлотта (цепенея от ужаса). Это что же такое —

перегонный аппарат? Снукс (подмигнув Джерри). Нет, мама, это давильный

пресс. Джерри (пытается успокоить ее). Он шутит, Шарлотта.

Этот джентльмен сделает мне немного джина.

Практически задаром. Шарлотта. Какого еще джина? Джерри, Для коктейлей. Шарлотта. Для каких еще коктейлей? Джерри. Которые мы будем пить.

Шарлотта. Ты думаешь, я возьму и рот эту отраву? Джерри (Снуксу). Это ведь не яд? Снукс. Слушайте, хозяйка, если бы это был яд, мне бы

уже давно не жить. Я был бы теперь с ангелами.

Это чистый хлебный спирт. (Поднимает бидон с

наклейкой: «Древесный спирт! Яд!») Шарлотта (возмущенно). А что написано? «Древесный

спирт»! Снукс. Мало ли что написано! Просто я держу в этой

посудине — на случай, если сцапают. Древесный

спирт продавать разрешается. Теперь понятно? Джерри (поясняет Шарлотте). Это на тот случай, если

его поймают. Поняла?

Шарлотта. Все это очень некрасивая история. Джерри. Ничего подобного! У мистера Снукса покупают

все городские шишки — верно, мистер Снукс? Снукс. Точно. Старика Алека Мартина знаете? Джерри. Еще бы! Кто не знает это семейство! Снукс. Я продал им галлон. А Джона Стэндиша? Ему

продал пять. Теперь не нахвалится.

Джерри (Шарлотте). Слышишь? Все городские шишки. Снукс. Я бы раньше пришел, да немного влип Джерри. Каким образом? Снукс. Один друг заложил меня фининспектору, а тот

слупил две тысячи долларов и четыре фляги «Хейга». Джерри. Кошмар!

Снукс. В нашем деле никому нельзя доверять. Рот разинешь — и готов. Джерри. Кто же вас заложил? Снукс. Да один друг. А какой ему навар —

знаете?

Джерри. Какой?

Снукс. Десять долларов. За десятку продать человека — это красиво? Я иду к нему и говорю: «Ты что же, гад…»

Джерри (нервозно). Пожалуйста, не надо!

Снукс. В общем, послал его по одному адресу и разок уложил на пол. Фининспектор тут же, еще разные -стоят, смеются. Мы с братом его еще завтра проведаем.

Джерри (убежденно). Он безусловно заслужил это.

Пауза.

Снукс (выходя из задумчивости). Ну, ладно, сейчас вам все построю.

Шарлотта (деловым тоном). Сколько это стоит?

Снукс. Шестнадцать за галлон. (Снимает шляпу и пальто.) Большая миска у вас найдется?

Шарлотта. Нет. Надо было свою принести.

Джерри (нерешительно). На кухне есть прекрасная большая миска.

Шарлотта. Ты намерен портить посуду?

Джерри. Я потом отмою.

Шарлотта. Он потом отмоет! (Из ее презрительного смешка явствует, что никакое мытье уже не спасет посуду.)

Джерри между тем идет за миской.

Снукс (вслед ему). И штопор захватите! (Берет в руки бидон, демонстрирует ем Шарлотте.) Чистейший хлебный спирт.

Шарлотта складывает губы для ответа.

(Уже потрясает бутылочкой.) Нектар Юпитера. Всего одна капля — и в доме будет аромат целую неделю. (Берет другой пузырек,.) Анисовое масло. Дает запах. Убивает мышьяк. (Берет третью бутылочку.) Кориандровое масло.

Шарлотта (язвительно). Может, я загляну в аптечку и что-нибудь еще вам подберу? Например, йод? Или папино растирание?

Входит Джерри.

Джерри. Вот, миска и штопор. Шарлотта. Ты забил соль и перец.

Изрядно провозившись с пробкой, Снукс ломает штопор и заходится кашлем.

Не так громко! Соседей разбудите!

Снукс. Хозяйка, у вас есть шпилька?

Шарлотта. Нет.

Снукс. А ножницы?

Шарлотта. Нет.

Снукс. Слушайте, куда я попал? (Наконец открывает бидон. С чувством гордости.) Чистый спирт. Хлебный. Мне он обходится шесть долларов за галлон. (Шарлотте.) Понюхайте.

Шарлотта поспешно отворачивает голову.

Шарлотта. Ужасный запах.

Снукс. Это вы унюхали нектар Юпитера. А ведь я его еще но открывал. Разъедает пробку за десять дней. (Наполняет миску водой из кувшина.)

Джерри (с тревогой). А вы не ошибетесь?

Снукс. У меня глаз наметанный.

Шарлотта. Это не мышьяк?

Снукс. Это дистиллированная вода, хозяйка. Водопроводная мутнеет. (Льет спирт из бидона.) Есть ложка?.. Ладно, не ищите. (Закатывает рукав, намереваясь запустить руку в смесь.)

Джерри (поспешно). Эй! Подождите минуту! Не надо… пачкать руку. Сейчас принесу ложку. (Уходит за ложкой.)

Шарлотта (ехидно). Выбери получше, серебряную!

Снукс. Не важно. Любая сойдет.

Джерри возвращается с красивой серебряной ложкой, протягивает ее Снуксу.

Шарлотта. Так я и знала: серебряная! Ну не дурак?

Снукс помешивает смесь. Ложка становится кроваво-красной. Шарлотта издает сдавленный вопль.

Снукс. Ничего с ней не случится, хозяйка. Надо будет часок подержать ее на солнце. Ну, нектар Юпитера! (Набирает пипеткой жидкость из бутылочки и начинает капать в миску.)

Джерри (следит за «ил с возрастающей тревогой). Сколько вы насчитали?

Снукс. Шестнадцать.

Джерри. А я — восемнадцать.

С и у к с. Капля-другая— это не влияет. У вас есть воронка?

Джерри. Есть (Уходит.)

Снукс. Хороша штука, хозяйка. Не отличишь от фирмы.

Шарлотта не удостаивает его отчетом.

А насчет ложки не беспокойтесь. Если бы она была из настоящего серебра, с ней бы ничего не случилось. На вашем месте я бы прямо сейчас проверил все серебро, какое есть в доме. А то продают как серебро, а серебра там — только вид.

Возвращается Джерри с воронкой.

(Наливает содержимое миски в два стеклянных фужера. Подняв фужер, с восхищением.) Фирма!

Шарлотта. Она же мутная.

Снукс (укоризненно). Мутная? Вы называете это — мутная? Она такая же прозрачная, как… (Смотрит сквозь фужер на свет, что, разумеется, обман, поскольку жидкость светонепроницаема.)

Шарлотта (к Джерри). Я не возьму это в рот, будь оно даже на вес золота.

Снукс. Золотом, хозяйка, не торгую.

Джерри (с сомнением). Действительно, немного мутная.

Снукс. Не-е-ет! Через нее все видно. (Отливает в рюмку, выпивает.) Нужно только профильтровать. Напиток возбужден.

Шарлотта и Джерри (вместе). Возбужден?!

Джерри. Когда же мы его возбудили?

С и у к с. Мы тут ни при чем. Он даст осадок. Сейчас он в возбужденном состоянии. Спросите любого аптекаря.

Шарлотта (саркастически). «И возбужденном состоянии» — ха! Такого не бывает.

Снукс. Да точно! Сейчас он возбужден. (Наливает рюмку, протягивает ее Шарлотте.) Попробуйте!

Шарлотта. Фу!

Снукс предлагает рюмку Джерри

Если ты это попробуешь, тебя будут снова обследовать.

Но Джерри выпивает.

Видеть это не могу. Когда твой… Когда он уйдет, будь любезен — открой окна. (Поднимается к себе наверх.)

Снукс (с циничным смешком). Попадает тебе от старухи, а?

Джерри (храбро). Нет. В мои дела она не лезет.

Снукс. Надо время от времени давать ей в глаз. Чтоб знала.

Джерри (шокирован). Ну, нет. Не говорите так.

Снукс. Дело хозяйское… Шестнадцать долларов с вас.

Джерри (шарит по карманам, считает). Тринадцать… четырнадцать… сейчас… Где-то отложены деньги для разносчика льда… Подождите минуту, мистер Снукс. (Уходит в кладовую.)

Сверху слышатся шаги. В белой ночной рубашке да пят спускается папа. На какое-то мгновение мистер Снукс опешил.

Папа (щурясь). По-моему, что-то горит.

Снукс. Лично я не горю, папаша.

Папа. Приветствую вас, сэр. Извините, что я в таком

виде. Мне спросонья показалось, что в доме пожар.

Я отец мистера Фроста. Снукс. А я его самогонщик. Папа. Его?.. С и у к с. Самогонщик. Папа (с энтузиазмом). Работодатель моего сына!

Обмениваются рукопожатием.

Извините, что я в таком виде. Я проснулся — чувствую: что-то горит.

Снукс (решительно). Вы сами себе морочите голову.

Папа. Возможно, я ошибся. Мое обоняние уже не такое острое, как прежде. Мой сын Джерри славный мальчик. Он мой единственный сын от второй жены, мистер… (Ему неловко, что не расслышал имя.) Мне очень приятно познакомиться с работодателем моего сына. Мы ведем свое происхождение от Джека Фроста. Когда я был молодой, мы так шутили: говорили, что первые Фросты были высокого роста. (Он уверен, что его беседа с «работодателем» поможет Джерри в служебных делах.)

Снукс (заскучав). В постельку не пора, папаша?

Папа. А сами мы были среднего роста, поэтому — смешно.

Снукс. Понятное дело.

Папа. Мы люди небогатые, и я всегда говорю, что легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому попасть в царство небесное.

Снукс. Мне тоже так кажется.

Папа. Пожалуй, мне пора. Мое обоняние меня обмануло. Вещи можно не выносить. (Смеется.) Спокойной ночи, мистер…

Снукс (с облегчением). Спокойной ночи, папаша. Спи крепко. Не давай клопам кусаться.

Папа (уходит). Извините, что я в таком виде. (Поднимается по лестнице.)

Джерри (возвращается из кладовки и слышит его последнюю реплику). .Кто это был? Папа?

Снукс. Он подумал, что пожар.

Джерри (не зная о ночной рубашке). Это мой отец. Он большой дока в Библии и в этих делах. Уже двадцать лет без остановки думает, думает… Держите деньги. (Отдаст Снуксу шестнадцать долларов.)

Снукс. Спасибо. Ну, вроде я вас всему научил. Хлопните еще парочку, будет что сказать супруге, когда высунется.

Шарлотта (сверху). Закрой дверь! Этот запах проник уже сюда!

Джерри поспешно закрывает дверь на лестницу.

Снукс. Хотите виски?

Джерри. Пожалуй, нет.

Снукс. Тогда, может, анисовой?

Джерри. Да нет…

Снукс. Или французского вермута?

Джерри. Пожалуй, я не буду мешать.

С и у к с. Тогда выпейте этого.

Джерри. Уже выпил.

Снукс. Еще выпейте.

Джерри (пьет еще). Неплохо. Крепкое.

Снукс. Ясно, крепкое. С катушек валит. Такое теперь не везде достанешь. Кругом одно жулье. Все летит к чертям. Даже самогонщики распустились. Никакой совести у людей.

Джерри (потеплевшим голосом). Вас когда-нибудь обследовали, мистер Снукс?

Снукс. Нет. Только по самогонному делу.

Джерри. Я имею в виду: когда задают вопросы.

С и у к с. Да, я понял: отпечатки пальцев, и все такое.

Джерри (наливает себе еще рюмку). Вы должны к чему-нибудь стремиться.

Снукс. Кто сказал, что должен?

Джерри. Каждый должен.

Снукс. Где это записано?

Джерри (вдохновенно). В Библии! Одна из заповедей.

Снукс. Я эту книгу не осилил.

Джерри. Может, присядете?

Снукс. Нет, трогаться пора.

Джерри. Слушайте, можно я вам задам личный вопрос?

Снукс. Валяйте.

Джерри. Вы… вы когда-нибудь хотели стать президентом?

С и у к с. Было такое.

Джерри (со значением). Значит, было такое желание?

Снукс. Было один раз. Только самогонное дело не хуже, а что выгоднее — и говорить нечего.

Джерри (убежденно). Разумеется.

Снукс. Ну, я трогаюсь. Мне еще старуху вести в церковь.

Джерри. Я понимаю.

Снукс. Пока. Звоните, когда сухой закон поперек горла встанет.

Оба весело смеются. Джерри (отворяя дверь). Договорились. Буду помнить.

Снукс уходит.

(Помедлив в нерешительности, отворяет дверь на

лестницу.) Шарлот-та! Шарлотта (сварливо). Пожалуйста, не открывай дверь!

Эта вонь добралась даже сюда. У меня сейчас

начнется аллергия. Джерри (добродушно). Я только хотел спросить: может,

ты выпьешь со мной коктейль? Шарлотта. Нет! Сколько раз повторять? Джерри (уныло). Зря ты себя так настраиваешь.

Он не получает ответа. Беседа не предвидится. Прикрыв дверь, Джерри идет к столу. Берет фужер, критически всматривается в его мутное содержимое. Потом, напевая «Кого там только нет», идет в столовую, возвращается с апельсином, ножом и еще одним стаканом. Разрезает апельсин, выжимает одну половину в стакан, вытирает руки о край скатерти и доливает из фужера напиток. Вдумчиво выпивает, «прислушиваясь» к ощущениям. Таким же образом готовит вторую порцию. Будучи человеком общительным, снова подходит к двери, ведущей наверх, открывает ее.

Джерри (кричит). Шарлот-та! Шарлот-та! Съезд, наверно, уже кончился. Интересно, кого выбрали.

Шарлотта. Я просила тебя не открывать дверь.

Оставаться наедине с хорошим настроением он не может. Он подходит к телефону и снимает трубку.

Джерри. Алло… алло. Простите, вы не скажете, кого выбрали кандидатом и президенты?.. Хорошо, дайте справочную… Справочная? Вы не скажете, кого выбрали?.. Почему нет? Вы же справочная?.. А мне нужна такая справка! А вы — справочная! Эй, куда вы делись? (Кладет трубку и снова поднимает ее.) Алло, дайте мне опять междугородную… Алло, справочная?.. Да не я, а вы! Куда я попал? Мне нужна справочная. Междугородная, где вы? Алло!

На том конце дивно повесили трубку.

(Кладет трубку. С сарказмом.) Прекрасно они работают! (Снимает трубку.) Бездельники! (Швыряет трубку, возвращается к столу.)

С улицы кричат. Почти тотчас входная дверь открывается и появляется Дорис. За ней следует

Джозеф Фиш — вялый, рыжеволосый молодой человек лет двадцати четырех. Он одет в готовый костюм; хлястик на лопатках, карманы под мышками. Фиш — типичный продукт захолустной средней школы и одногодичных коммерческих курсов в университете своего штата.

Дорис цепко держит его за руку. Джерри опускает стакан на стол.

Дорис. Господи! Пахнет, как на винокурне. (Замечает фужеры.) Что ты здесь делаешь? Варишь виски?

Джерри (с наигранной беззаботностью). Готовлю коктейли.

Дорис (присвистнув). И что думает по этому поводу Шарлотта?

Джерри (сдержанно). Она у себя.

Дорис. Это мой жених, познакомься — мистер Фиш. Мистер Фиш — это мой зять, мистер Фрост.

Джерри. Рад познакомиться, мистер Фиш.

Фиш (с вежливым хохотком). Добрый день.

Джерри (ужаснувшись). Так это он — гробовщик?

Дорис (резко). Ты уже набрался.

Джерри (Фишу). Выпьем?

Дорис. Он не употребляет.

Фиш. Спасибо. (Вежливо хихикает.) Не употребляю.

Джерри (заговорщицки). Слушай, айда!

Фиш. Куда?

Джерри. В Айдахо! (Бурно хохочет. Доволен шуткой.) Где-то слышал на днях. Думаю, подловлю-ка вас, раз вы из Айдахо.

Фиш (обиженно). Глупая шутка.

Джерри (упорствуя). Не глупее нашего штата. Вот уж где не хотел бы родиться.

Дорис (ледяным тоном). Дураки во всех штатах рождаются. Пойду к Шарлотте. А ты пока развлеки мистера Фиша. Только без этих шуток, пожалуйста. (Уходит наверх.)

Мужчины садятся. Фишу немного не по себе.

Джерри (подмигнув). Ушла! Теперь можно выпить. Фиш. Спасибо, не употребляю. В Айдахо употреблял, а здесь — нет.

С улицы доносится неясный шум, напоминающий отдаленный гул толпы. Ни Фиш, ни Джерри не слышат его.

Джерри. А что у вас там пьют?

Фиш. На работе мы пили бальзамирующий состав, но меня от него мутило.

Джерри (с трудом удерживая а поле зрения лицо Фиши). Я думаю!

Фиш. Другим ребятам ничего, а мне было плохо.

Джерри. Сколько вам лет?

Фиш. Двадцать пять. А что?

Джерри. Вы… вам когда-нибудь хотелось стать президентом?

Фиш. Президентом?

Джерри. Да.

Фиш. Компании?

Джерри. Нет. Соединенных Штатов Америки.

Фиш (пренебрежительно). Не-е-ет!

Джерри (почти с мольбой). Никогда-никогда не хотелось?

Фиш. Никогда.

Джерри. Интересно… И почтальоном тоже не хотели?

Фиш (столь же пренебрежительно). Не-е-ет! Если кем быть — то сенатором.

Джерри. Правда?

Фиш. Точно. Лично я собираюсь стать сенатором. Они там лопатой деньги гребут.

У Джерри уже слипаются глаза.

Джерри (прислушиваясь). Слышите шум?

Фиш (прислушавшись). Ничего не слышу.

Джерри (озадаченно). Интересно… А я слышу шум.

Фиш (презрительно). Боюсь, у вас галлюцинации.

Снова пауза.

Джерри. Так вы, говорите, никогда не хотели стать президентом? Фиш. Не-а!

Шум снаружи нарастает, приближается. Галдят уже под окнами. Фиш по-прежнему ничего не слышит, зато Джерри, нахмурив безволосые брови, встает со стула. Он подходит к окну, распахивает его. Людские клики, бой барабана.

Джерри. Вот это да!

Звонки в дверь. Под напором людей дверь распахивается, комнату заполняет толпа, предводительствуемая мистером Джонсом, известным политическим деятелем.

Джонс (приблизившись к Джерри). Мистер Иеремия Фрост?

Джерри (струхнув). Он самый.

Джонс. Моя фамилия Джонс, я известный политический деятель. Я уполномочен объявить вам, что по предварительным итогам голосования вы единогласно избраны кандидатом от республиканской партии на пост президента.

Восторженный вопль в комнате и за окнами, бухает барабан. Мистер Джонс пожимает руку Джерри. Безучастен один Фиш — он ничего не видит и не слышит.

Джерри (мистеру Джонсу). Вы подумайте! Ведь я вас принял за фининспектора.

Новый всплеск ликования, толпа подхватывает Джерри на плечи и выносит в двери.

Занавес

Действие второе

Все, кого хоть чуть-чуть покоробила вульгарность первого действия, пусть облегченно вздохнут: мы на лужайке перед Белым домом. На сцену углом выходит президентская резиденция, ступени взбегают к импозантным вращающимся дверям личных покоев. В окно кабинета выставлен трепещущий флаг, на «маркизе» надпись: «Белый дом. Президент Джерри Фрост». Если пристально вглядеться в окно, то можно увидеть и самого президента за столом. Не менее привлекательный вид у лужайки, огражденной стеной из белого кирпича: на белых лозах — белые цветы; красивое белое дерево; белый стол и вокруг белые стулья. А главное — над воротами крупно выложена электрическими лампочками фамилия президента.

Греясь на утреннем солнышке, по стене разгуливают два белых котенка. В клетке над столом раскачивается белый попугай, на стуле сидит крохотный белый фокстерьерчик.

Вот именно: «Какай прелесть!» Полюбуйтесь на него, пока мы не сунулись в водоворот государственных дел.

Внимание! Кто-то выходит. Это мистер Джонс, известный политик, а в настоящее время — секретарь президента Фроста. В руках у него белая метла. Осчастливив щенка абсолютно белой костью, он начинает мести лестницу Белого дома. Распахивается калитка, и появляется Шарлотта. Как и полагается супруге президента США, она продуманно одета — на ней не один какой-нибудь крик моды, а целый хор. И хотя она явно ходила за покупками (в руках у нее полно свертков), но сочла не лишним приодеться — на ней шикарное вечернее платье с длинным шлейфом. С широкополой шляпы почти до земли свисает перо. Мистер Джонс предупредительно забирает у нее свертки.

Шарлотта (напористо). Доброе утро, мистер Джонс. Еще не полный крах?

Джонс оглядывает ее несколько озадаченно.

Джонс (смущенно). Вы о платье?

Шарлотта (прохладно). Речь не обо мне, мистер Джонс. Я имею в виду государственные дела мужа.

Джонс. Он все утро в своем кабинете, миссис Фрост. Его дожидается масса людей.

Шарлотта (с облегчением). Я слышала — вышел экстренный выпуск, и забеспокоилась, что все рухнуло к чертям.

Джонс. Нет, миссис Фрост, вот уже некоторое время президент не совершает промахов. Он, конечно, настроил против себя многих, когда назначил своего отца министром финансов. В столь преклонном возрасте…

Шарлотта (доверительно). Я терпела эту семейку всю

жизнь, так что ничего со страной не сделается. Джонс (смешавшись). Вы, я вижу, делали покупки? Шарлотта. Кое-что купила сестре на свадьбу.

Со стуком открывается окно президентского кабинета. Сначала появляется белая сигара, потом сам Джерри, гневно нахмуривший безволосые брови.

Джерри. Отлично. Продолжай кричать, а когда я наделаю ошибок и страна к чертям рухнет — вали все на меня!

Шарлотта (с большим самообладанием). Опять дразнится. Опять меня пилит. Пилит, пилит, пилит! С утра до вечера.

Джерри. Какая ты бываешь противная!

Шарлотта. Пилит, пилит, пилит!

Джерри (смешавшись). Пилю?…

Шарлотта. Пилишь!

Джерри резко закрывает окно.

Из окна этажом выше высовывается рука с зеркальцем. Затем показывается голова с зачесанными назад мокрыми волосами. Дорис, невестка президента, совершает дневной туалет, и сейчас ей потребовалось солнце.

Дорис (осуждающе). Не нашли другого места — выяснять отношения! Шарлотта. Он дразнится!

Дорис растирает на лице белый крем. Мазнув веснушки на носу, придирчиво разглядывает себя в зеркало.

Дорис (рассеянно). Хотя бы при людях сдерживались. Шарлотта. Так при людях он меня бесит больше всего!

(Забирает свертки и с раздраженным видом уходит

в Белый дом.)

Дорис бросает взгляд на Джонса и, чтобы никому больше не мозолить глаза, скрывается в глубине комнаты. Джонс берет в руки метлу и поворачивается к дверям, но в это время шофер в форме распахивает ворота и объявляет: «Достопочтенный Джозеф Фиш, сенатор от штата Айдахо!» Вот он — Джозеф Фиш — в огромном фраке и цилиндре, неприступно-благополучный.

Фиш. Доброе утро, мистер Джонс. Моя невеста здесь?

Джонс. Мне кажется, в своем будуаре, сенатор Фиш. Что в столице?

Фиш (мрачно). Ужас. Я в кошмарном положении, мистер Джонс, ведь надо же было этому случиться именно в день моей свадьбы! Вы только послушайте. (Достает из кармана телеграмму.) «Сенатору Джозефу Фишу, Вашингтон, округ Колумбия. Засвидетельствуйте наше почтение президенту Фросту и передайте, что население Айдахо требует его немедленной отставки».

Джонс. Кошмар!

Фиш. Не надо было назначать отца министром финансов,

Джонс. Президент расстроится.

Фиш. А мне каково?! У меня же на сегодня назначена свадьба! Что скажет Дорис, когда все это услышит. Ведь я должен предложить мужу ее родной сестры убраться из собственного дома.

Джонс. Выпейте коктейль. (Берет из-за колонны шейкер, наполняет два стакана.) Я ждал этого. Но вот что я скажу вам, сенатор Фиш: президент не подаст в отставку.

Фиш. Тогда мне придется предъявить ему импичмент.

Джонс. Позвать президента?

Фиш. Подождем до одиннадцати. Дайте хоть час побыть счастливым. (Устремляет горестный взгляд на окно.)

Дорис! Дорис!

На лужайку спускается Дорис, уже одетая и со следами косметики на лице. Джонс забирает метлу и щенка и уходит в Белый дом.

Фиш (ревниво). Где ты вчера пропадала?

Дорис (безразлично). Явился старый поклонник и торчал весь день.

Фиш (в сильнейшей тревоге). Только этого не хватало! Что он тебе говорил?

Дорис. Что я зазналась после того, как наш Джерри стал президентом, а я сказала: «Ну и что? Скажешь, муж твоей сестры — лучше?»

Фиш (заинтересованно). А кто он, муж его сестры?

Дорис. Он мусор вывозит.

Фиш (еще более заинтересованно). Правда?! А по нему это заметно?

Дорис. Еще как! Я бы его на порог не пустила. Представь, что к тебе приходят и говорят: «Апчхи! Кто сидел на этом стуле?» И ты отвечаешь: «Муж моей сестры, он возит мусор».

Фиш. Дорис! Дорис, случилась ужасная вещь…

Дорис (взглянув в сторону ворот). Папа идет. Нет, ты подумай: человеку за восемьдесят, почти девяносто, если не больше.

Фиш (угрюмо). Как ему взбрело в голову сделать своего отца министром финансов? Ведь это все равно, что прийти в дом для престарелых и сказать: «Мне нужны министры — подберите-ка мне восемь развалин».

Дорис. А-а, Джерри все делает неправильно. Он как рассуждал? Если отец перечитал все на свете — и Библию, и энциклопедию, и словарь…

По сцене шаркающей походкой бредет папа. Благосостояние попыталось и на него наложить свою печать, но не очень преуспело в этом. Папа небрит. Из морщинок, складок и мешков тускло поблескивают его глаза, словно посеребренная луной озерная рябь. Все время подергивается его влажный рот.

Фиш. Доброе утро, мистер Фрост.

Папа (без выражения). Хм. (Ему кажется, что ответ пришелся кстати.)

Дорис (проявляя терпимость). Папа, познакомьтесь, пожалуйста, с моим женихом. Сенатор Фиш от штата Айдахо.

Папа (с энтузиазмом). Здравствуйте, молодой человек! Прекрасно себя чувствую! Вы дадите мне мои восемьдесят восемь лет?

Фиш (любезно). Пожалуй, не дам.

Дорис. Дай ему двести, не жалко.

Папа (он этого не слышит). Да-а… (После долгой паузы.) В моей молодости шутили, что первые Фросты были высокого роста.

Дорис. Обхохочешься.

Папа (Фишу). Вы Библию читаете?

Фиш. Иногда.

Папа. Я, изволите знать, министр финансов. Это мой сын

сделал меня министром финансов. Он президент. Мой единственный сын от второй жены.

Дорис. Старая развалина.

Папа. Я родился в тысяча восемьсот тридцать четвертом, в президентство Эндрю Джексона. Мне было двадцать семь лет, когда разразилась война.

Дорис (издевательски). Вы хотите сказать — Война за независимость?

Папа (бросая на нее испепеляющий взгляд). Война за независимость была в тысяча семьсот семьдесят шестом.

Дорис. Знаю.

Папа. Мало ты знаешь! Будешь постарше — спохватишься. (Фишу.) Вы моего сына Джерри знаете?

Дорис (в сердцах). Черт бы его побрал!

Фиш. Мы познакомились еще до того, как его избрали президентом, и часто виделись, потому что, во-первых, я сенатор от штата Айдахо, а во-вторых, из-за Дорис. У нас, понимаете, сегодня свадьба…

Но папа уже задумался о своем и не слушает его. Издав рассеянное «хм!», он уходит в Белый дом.

(Под сильным впечатлением от папиного возраста.)

У старика, наверно, колоссальный опыт. Ты еще не

родилась, а он уже вовсю жил. Дорис. Как будто он один такой! Пошли, надо заказать

музыку для свадьбы. Фиш (вспомнив неприятное). Дорис! А ты пошла бы за

меня, если бы знала, такой неприятный долг… Дорис. О чем? Фиш. Ни о чем. Побуду еще счастливым… (Смотрит на

часы.) Меньше часа осталось.

Через ворота они уходят на улицу.

Мы видим в окне президента Джерри Фроста, через минуту он выходит из резиденции. На нем просторный фрак из белой фланели и высокий белый цилиндр. Массивная золотая цепь способна удержать не часы, а небольшую яхту: в руке у Джерри белая трость с золотым кольцом. Блаженно потершись спиной о колонну, он крадучись пересекает лужайку и уже берется за щеколду, когда со ступенек его окликает Джонс.

Джонс. Куда вы, господин президент? Джерри (смешавшись). Хотел выйти за сигарой. Джонс (разоблачающим тоном). Не пристало вам, сэр, играть в кости на сигары.

Джерри угрюмо опускается на стул и ставит на стол цилиндр.

Простите за откровенность, господин президент, но атмосфера тревожная. Уже можно говорить о «проблеме Айдахо».

Джерри. А что с Айдахо?

Джонс. Сенатор Фиш получил из Айдахо распоряжение требовать сегодня в одиннадцать утра вашей отставки.

Джерри. Они мне всегда не нравились, эти люди из Айдахо.

Джонс. Я решил предупредить, чтобы вы все обдумали.

Джерри (убежденно). Придумаю что-нибудь. Я находчивый.

Джонс. Разрешите вас спросить, господин президент… Если можно, конечно: как вы начинали?

Джерри (беспечно). Очень просто: однажды меня подвергли обследованию и нашли, что я человек стоящий и на железной дороге мне делать нечего.

Джонс. И вы потихоньку двинулись с места?

Джерри. Именно так. Я решил стать президентом, снялся с места — и стал им. Я всегда был — честолюбивым, что ли? — победителем, в общем.

Джонс (вздохнув, вынимает из кармана пачку писем). Утренняя почта.

Джерри (взглянув на конверт). Готов поспорить, что это из рекламы. (Распечатывает.) «Опытные механики, шоферы и водопроводчики прилично зарабатывают. Беремся выучить за двенадцать уроков». (Поднимает глаза на Джонса.) Это что — намек? Глупо и несмешно.

Джонс (успокаивающе). Вряд ли они на что-нибудь намекают.

Джерри. Хорошенькие шутки они позволяют себе над человеком, который облечен всеми полномочиями президента, — этак взять и по-дурацки разыграть его!

Джонс. Я напишу им резкий ответ.

Джерри. Пожалуйста! Только как-нибудь так — безразлично. Как будто это меня не волнует.

Джонс. Вместо «Уважаемые господа» можно написать: «Малоуважаемые господа».

Джерри. Вот-вот! И что-нибудь такое же в конце.

Джонс. «С искренним неуважением»?… Что-нибудь придумаю. Несколько человек ждут аудиенции, сэр. (Достает список.) Во-первых, приговоренный к повешению.

Джерри. Чего он хочет?

Джонс. Наверное, как-нибудь выкрутиться из петли. Потом человек с проектом, как превратить население Соединенных Штатов в зеленых людей.

Джерри (озадаченно). В зеленых?

Джонс. Он так говорит.

Джерри. Но почему — зеленых?

Джонс. Этого он не говорит. Я велел ему не ждать. Потом посол Абиссинии. Этот говорит, что один наш моряк проводил в Абиссинии отпуск и там спустил с лестницы королевского родственника.

Джерри (после паузы). Что, по-вашему, я должен сделать?

Джонс. Я полагаю… Мне кажется… Послать цветы, что ли… Показать, что до вас дошло…

Джерри (почти в ужасе). И это его травмировало, королевского родственника?

Джонс. Я думаю! Тридцать девять ступенек…

Джерри. Я — о душевной боли. Он очень расстроился?

Он не увидел в поведении моряка злого умысла со

стороны правительства Соединенных Штатов? Джонс. Может, увидел. Джерри. Вы ему передайте, что моряк не имел указаний

поступать таким образом. И потребуйте, чтобы моряк

подал в отставку. Джонс. Еще генерал-майор Пушинг ожидает приема.

Просить? Джерри. Просите.

Джонс уходит в Белый дом. потом появляется на пороге и объявляет: «Генерал-майор Пушинг, США». Строевым шагом выходит генерал Пушинг. Немного отстав от него, волынщик и барабанщик наяривают марш. У стола, за которым сидит президент, троица останавливается; волынщик и барабанщик прекращают игру, генерал отдает честь. Генерал — невысокого роста толстяк с пиками седых усов. Грудь и спина у него сплошь в орденах и медалях, на голове кивер.

Доброе утро, генерал Пушинг. Долго вас там мариновали?

Генерал Пушинг (напористо). Полный порядок. Мы маршировали на месте. Развивает мышцы.

Джерри. Что в армии?

Генерал Пушинг. Полный порядок, господин президент. Несколько рядовых жаловались на головную боль. (Зловеще прокашливается.) Я пришел сказать вам, что, видимо, у нас будет война. Вчера вечером я провел совещание с двумя головастыми генералами. Мы всесторонне обсудили вопрос и поставили его на голосование. Все три голоса и пользу войны.

Джерри (встревоженно). Послушайте, генерал Пушинг, у меня по горло дел, война сейчас совсем некстати.

Генерал Пушинг. Знал, что с вами каши не сваришь, господин президент. Всегда считал, что командовать этой страной должен военный человек. Народ неспокоен, возбужден. Чтобы отвлечь их от самих себя, нужна хорошая война. Страна ослабеет и обескровеет, но зато она утихомирится, господин президент. Наконец, мы проголосовали, так что говорить не о чем.

Джерри. А с кем война?

Генерал Пушинг. Этого мы еще не решили. Обмозговать детали решили сегодня вечером. Все зависит от того, сколько денег в казне. Не откажите в любезности позвонить отцу (язвительно выговаривает это слово) и выяснить.

Джерри берет со стола белит телефон. Появляется Джонс с шейкером и стаканами и всем готовит коктейли — даже волынщику и барабанщику.

Джерри (в телефон). Соедините меня, пожалуйста, с министерством финансов… Это министерство финансов?… Говорит президент Фрост… Спасибо, здоров. Нет, уже лучше. Гораздо лучше. Дантист считает, что вообще можно не удалять… Я, собственно, звоню, чтобы узнать, сколько у нас денег… Понятно… Понятно. Спасибо. (Опускает трубку. Обеспокоенно.)

Генерал Пушинг, в министерстве финансов какая-то неразбериха. Папы… министра финансов нет на месте, а без него никто ничего не знает.

Генерал Пушинг (осуждающе фыркнул). На прелестную войну я прошу у вас гроши. Парочку сражений устрою вам практически задаром. (Негодующим тоном.) Хороший президент обязан знать, на какую сумму мы можем рассчитывать.

Джерри (с побитым видом). Я выясню у папы.

Генерал Пушинг (со значением). Должность президента — священная должность, мистер Фрост.

Джерри. Разве я не знаю?

Генерал Пушинг (требовательно). Вы гордитесь своим положением?

Джерри (окончательно уничтоженный). Конечно, горжусь. Разве не видно? Я лопаюсь от гордости. (Обиженно.) Что вы в этом понимаете? Простой солдат… Я хотел сказать: простой генерал.

Генерал Пушинг (с сочувствием). Я пришел помочь вам, мистер Фрост. (Предостерегающе.) Вероятно, вы уже знаете, что суверенный штат Айдахо намерен потребовать вашей отставки.

Джерри (вконец обидевшись). Побыли бы на моем месте хоть самую малость, раз так хорошо во всем разбираетесь.

Генерал Пушинг (самоуверенно). Я часто задумывался о том, что командовать этой страной должен военный человек.

Джерри. Если так — снимайте каску и мундир! (Срывает с себя фрак.)

Джонс (подбегает. В тревоге). Если дело идет к драке, то, может быть, лучше перейти в бильярдную?

Джерри (наступая на генерала Пушинга). Снимайте каску и мундир!

Генерал Пушинг (ошеломленно). Господин президент!..

Джерри. Раз я президент, извольте выполнять!

Генерал Пушинг послушно отстегивает саблю, снимает кивер и мундир. Потом принимает боксерскую стойку и, выставив вперед кулаки, угрожающе пританцовывает вокруг Джерри. Тот, однако, вовсе не изготавливается к бою, а быстро надевает на себя генеральский кивер и мундир и цепляет к поясу саблю.

Ну вот. Если вы так хорошо представляете себе положение президента, надевайте мой цилиндр и фрак и немного побудьте президентом.

Генерал ошеломленно смотрит то на Джерри, то на его фрак.

(С важным видом расхаживает по лужайке, воинственно помахивая саблей. С брезгливой миной вглядывается в генеральскую нижнюю рубашку.) Ну, что вы стоите как в воду опущенный?

Генерал Пушинг (грустно). Будьте благоразумны, господин президент. Верните мне мундир и кивер. Я умею ценить хорошую шутку, но…

Джерри (задиристо). Не верну! Я — генерал. Я иду на войну. А вы оставайтесь здесь. (Джонсу, язвительно.) Он наведет вам порядок, мистер Джонс.

Генерал Пушинг (умоляющим голосом). Господин президент, я сорок лет ждал этой войны! А вы буквально накануне ее отбираете у меня мундир и кивер!

Джерри (ткнув пальцем в его рубашку). Прелестный костюм для Белого дома.

Генерал Пушинг (смущаясь). А я тут при чем? Кто отобрал у меня мундир и кивер?

Джерри. Если вам не нравится мой костюм, ходите так.

Генерал Пушинг (саркастически). Спасибо! Хорошие разговоры пойдут, если я в таком виде заявлюсь в военное министерство! «Где ваши кивер и мундир, генерал?» — «Да я, знаете, решил походить сегодня в подтяжках».

Джерри. Так берите же мой фрак! И мои проблемы.

Из Белого дома выходит Шарлотта. Джерри и генерал Пушинг испуганно косятся на нее, словно напроказившие школьники.

Шарлотта (разглядывая их). В чем дело? Все рухнуло?

Генерал Пушинг (чуть не в слезах). Он отобрал у меня мундир и кивер.

Шарлотта (указывая ни генерала). Кто это?

Генерал Пушинг (жалобно). Я генерал-майор Пушинг.

Шарлотта. Так я и поверила!

Джерри (неохотно). Он действительно генерал. Я его разыгрываю.

Шарлотта (все поняв). Ты опять дразнишь людей.

Джерри (расстегивая мундир). Это генерал меня дразнил, Шарлит, а я его проучил. Я проучил вас, генерал? (Выдирается из мундира, надевает фрак.)

Подвывая от радости, генерал влезает в свою военную сбрую.

(Робея под взглядом Шарлотты.) Решительно все взялись действовать мне на нервы. Сначала издевалась какая-то школа по почте, потом этот (показывает на генерала) пришел, потом в Айдахо зашевелились…

Шарлотта (подняв брови). Если хочешь знать мое мнение, то оно такое: все летит к чертям.

Джерри. Ничего не рушится, Шарлит. Я все налажу. Все в моих руках. Правда, мистер Джонс? Просто я нервничаю.

Генерал Пушинг (снова в форме — как внешне, так и внутренне). По-моему мнению, сэр, вы очень опасный человек. Я служил восьми президентам, а мундир и кивер терял сегодня впервые. Честь имею, господин президент. Вы обо мне еще услышите. (Отдает честь.)

Волынщик и барабанщик начинают играть.

Все трое маршируют вдоль здания, потом выходят

в ворота, волынщик и барабанщик чуть отстав от

генерала.

Джерри обеспокоенно смотрит им вслед.

Джерри. Все обещают, что я о них еще услышу. Меня хотят отсюда выжить — в этом все дело.

Джонс. Вас избрал народ, господин президент. Народ за вас, если не считать Айдахо.

Шарлотта (встревоженно). А ты не мог бы перестраховаться — понизить себя до вице-президента, например?

Разносчик газет (за сценой). Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Заявление штата Айдахо: «Отставка либо импичмент»!

Джерри. Он что-то про меня кричит, этот парень?

Шарлотта (сверкнув глазами). Он даже имени твоего не назвал.

Джонс свистит, и в ворота входит великовозрастный разносчик. Джерри берет галету и вручает парню купюру.

Джерри (беспечно). Сдачи не надо. Все нормально. У меня большое жалованье.

Разносчик газет (тына пальцем в его фрак). Я раз надевал такую одежду.

Джерри (не без удовольствия). У меня таких — шесть штук.

Разносчик газет. Велели надеть, когда давали звание в ку-клукс-клане. Своего-то у меня не было.

Джерри (углубившись в газету). У меня — шесть.

Разносчик газет. У меня ни одного. Ну, спасибо. Пока. (Уходит.)

Джонс (читает, заглядывая Джерри через плечо). «Из Айдахо: «Пустили козла и казну».

Шарлотта (с округлившимися глазами). Кого казнить? Папу?!

Джонс (взглянув на часы). С минуты на минуту появится сенатор Фиш.

Шарлотта. Знаю одно: со мной им было бы непросто разделаться, будь я даже таким президентом, что хуже некуда.

Джерри. Слушай, Шарлит, не напоминай ты мне об этом каждую минуту.

Шарлотта. Я не напоминаю. Так, к слову пришлось. (Уходит в Белый дом.)

В ворота вбегает сенатор Джозеф Фиш.

Джерри (Джонсу). Айдахо легок на помине.

Фиш (опасливо). Доброе утро, господин президент. Как вы себя чувствуете?

Джерри. Вполне хорошо.

Фиш (достает телеграмму, скороговоркой). Маленькое дело, неприятная обязанность. Чем скорее, тем лучше. (Читает.) «Сенатору Джозефу Фишу, Вашингтон, округ Колумбия. Засвидетельствуйте наше почтение президенту Фросту и передайте, что население Айдахо требует его немедленной отставки». (Складывает телеграмму, засовывает ее обратно в карман.) Видимо, я должен идти, господин президент. (Делает несколько шагов к воротам, останавливается.) К самой свадьбе подгадали. Теперь Дорис за меня не пойдет, ясное дело. Я страшно расстроен, господин президент. (Берется за щеколду.) Видимо, я должен передать, что вы не подаете в отставку?

Джонс. Не подаем.

Фиш. В таком случае будет справедливо предупредить вас, что в три часа дня судья Фоссайл из Верховного суда объявит импичмент. (Бросает грустный взгляд на окно Дорис. Драматическим жестом посылает окну прощальный воздушный поцелуй. Уходит.)

Джерри (ищет поддержки у Джонса). Они не знают, с кем имеют дело. Правда, мистер Джонс?

Джонс. Совершенная правда.

Джерри (врет неубедительно даже для самого себя). Они не знают, на что я способен.

Джонс. С вашего позволения, господин президент, лучшее, что вы можете сейчас сделать, это потребовать от вашего отца отставки.

Джерри (не веря собственным ушам). Уволить папу?! Он еще зеленим юнцом работал в банке и на этом деле собаку съел. (После паузы. Нерешительно.) А вам тоже кажется, что хуже меня президента не было?

Джонс (подумав). Нет, почему же — одному они уже предъявляли импичмент.

Джерри (успокаивая себя). И еще этот… Забыл фамилию… Кошмарный был тип! (После неловкой паузы.) За сигарой, что ли, пройтись?

Джонс. Там еще один ждет, говорит, что хочет вам услужить. Посол одной из европейских держав, достопочтенный Снукс.

Джерри. Давайте его сюда.

Джонс (уходит в Белый дом и тут же возвращается). Достопочтенный Снукс, посол в Соединенных Штатах.

В дверях появляется Снукс. Его сходство с самогонщиком Снуксом поразительно. Одет в костюм дипломата. Ни ногах туго натянутые красные чулки, у колен перехваченные черными шелковыми бриджами. Иго мундир — отмечаю это с горечью — заставляет вспомнить орден Мистических Хранителей, зато широкая красная лента, наискось пересекающая грудь, придает верхней части туловища некую космополитическую гибкость. К бедру приторочен невероятно длинный громоздкий палаш.

Снукс приближается не спеша, вразвалочку. Кивнув Джерри, он одобрительным взглядом окидывает окружающее. Джонс подходит к столу и что-то пишет.

Снукс. Отличный домик.

Джерри (угнетенный своими промахами). Да.

Снукс. Все белое.

Джерри (словно впервые заметив это). Верно.

Снукс (после паузы). Пачкается.

Джерри (перенимая лаконический стиль беседы). Моем.

Снукс. Как супруга?

Джерри (неуверенно). Нормально. Хотите сигару?

Снукс (взяв сигару). А-а, спасибо.

Джерри. Не за что. У меня их навалом.

Снукс. Отличная сигара.

Джерри. Сам я эту марку не курю, но у меня их навалом.

Снукс. Шикарно.

Джерри (впадая в хвастовство). Видите дерево? (Показывает на белое дерево.) Это особенное дерево. Дру-

гого такого нет. Ни у кого нет — только у меня. Аборигены подарили.

Снукс. Шикарно.

Джерри. А трость, видите трость? Это кольцо — из настоящего золота.

Снукс. Правда? А я думал — белок отпугивать. (Без перехода.) Горячительного не надо? У меня его — залейся, я же посол. Джин, вермут, настойка, абсент.

Джерри. Нет, не надо… Видите знак? Такого нигде больше нет. Мое изобретение.

Снукс (заскучав). Класс. (Меняя тему разговора.) Я слышал, вы сделали папашу министром финансов?

Джерри. Он еще зеленым юнцом…

Снукс. Лучше бы назначили его главным Дедом Морозом… Как работа — справляетесь?

Джерри (врет). Еще как справляюсь! Вы бы видели, какой военный парад устроили в мою честь на прошлой неделе] Тысячи солдат, и все ликуют. (С чувством.) Вдохновляющая картина.

Снукс. Я видел в кино, как вы деревья сажаете.

Джерри (возбужденно). Само собой! Чуть ли не каждый день сажаю. Деревья — это что! Много чего приходится делать. Но главное вот что: я совсем не зазнался. Видите ворота?

Снукс. Ну?

Джерри (счастлив, как дитя). Я велел специально сделать их такими, чтобы каждый прохожий мог заглянуть. Это доставит им развлечение. Я иногда спускаюсь сюда и просто сижу — пусть смотрят!

Снукс (саркастически). Надо еще намазаться фосфором, чтобы светиться в темноте. (Меняет тон — переходит к делу.) Вам повезло, что я вас застал сегодня. Сколько на ваших?

Джерри достает часы.

(Берет его часы в руку, словно желая получше разглядеть.) Слушайте меня, господин президент: у меня для вас шикарный план.

Джерри (изображая внимание). Излагайте.

Снукс. Не надо, знаете, думать, что раз я посол чужой страны, то откажу в услуге хорошему человеку. У меня для вас кое-что есть. (Кладет его часы к себе а карман. Не промах парень!)

Джерри. Что именно?

Снукс (доверительно). Острова.

Джерри. Какие?

Снукс. Канючьи острова.

Джерри смотрит на него непонимающе.

Что, никогда не слышали про Канючьи острова?

Джерри (извиняющимся тоном). Я никогда не был силен в географии. У меня только с чистописанием все обстояло благополучно.

Снукс (в ужасе). Никогда не слышали… про Канючьи острова?!

Джерри. Какое-то неподходящее у них название.

Снукс. Канючьи острова. Собственность моего государства. Сплошные сады. Райский уголок в центре Атлантики. Молочные реки и кисельные берега, кокосы и ананасы, перец и лавровый лист. Прорва зверей, и все в лосиной коже, и у птиц такие перья, что на Пятой авеню ошалеют. Население: шикарные, крепкие, здоровые, богатые, стопроцентные канючки.

Джерри (озадаченно). Канюки, вы хотите сказать?

Снукс. Стопроцентные канючки, они знаете как держатся за этот свой остров с маслом, молоком, живностью, женами и промышленностью?

Джерри (зачарованно). Звучит заманчиво.

Снукс. Заманчиво? Не то слово. Мое предложение — дело, повторяю, стоящее. (Внушительно.) Мое государство хочет уступить вам Канючьи острова. Практически даром.

Джерри (ошарашенно). Вы их продаете?

Снукс. Слушайте меня. Скажу как честный человек. (К сожалению, именно в это самое время он вытягивает булавку из галстука Джерри и закалывает ею свой.) После того как Эндрю Джексон купил у Великобритании все ирландское население, вы — первый президент, которому делают такое шикарное предложение.

Джерри. Правда?

Снукс (напористо). Берн, президент, даром отлаем.

Джерри. Вы уверены, что это стоящая…

Снукс (возмущенно). Слушайте, неужели посол станет говорить вам неправду?!

Джерри (в тоне «мужского разговора»). Я все понял, мистер Снукс. Простите великодушно.

Снукс («промокнул» платком глаза). Обидно, президент, обидно. По я прощаю.

Тепло пожимают друг другу руки.

В эту минуту великая мысль осеняет Джерри. Как

только она раньше не пришла ему в голову?

Джерри (его голос дрожит). Вот как мы это сделаем, достопочтенный Снукс. Я беру ваши острова и плачу вам миллион долларов — при одном условии.

Снукс (без запинки). Договорились. Условие?

Джерри. Что я от себя выкладываю один штат.

Снукс. Какой?

Джерри. Айдахо.

Снукс. Сколько вы за него просите?

Джерри (поспешно). Он идет в придачу.

Снукс (тычет большим пальцем в сторону Джонса). Пусть он напишет.

Джерри (обеспокоенно). Штат Айдахо — это подарок. Понимаете? Но вы обязаны его взять.

Достопочтенный Снукс уясняет суть дела. Он пристально вглядывается в лицо Джерри, предвкушая возможность поживиться.

(Джонсу.) Записывайте. «Ми согласны купить Канючьи острова за один миллион…»

Снукс. За два.

Джерри. «…за два миллиона долларов на том условии, что ваша страна включит в свой состав штат Айдахо, со всем его населением». Это подчеркните, Джонс: со всем населением.

Джонс. Я так и записал: «Штат Айдахо, с населением четыреста тридцать одна тысяча восемьсот шестьдесят-шесть человек». Цветных считать?

Джерри. Считать.

Снукс. Одну минутку, президент. Этот штат Айдахо — там вроде сплошные горы?

Джерри (обеспокоенно). Не знаю. Что там, мистер Джойс?

Джонс. Там как раз мало гор.

Снукс (в раздумье). Боюсь, это дело у нас не выгорит…

Джерри. Три миллиона.

Снукс. Очень хотелось бы вас выручить, президент, но ведь такой штат требует ухода. Взять хотя бы эти горы. Гора не океан, с горой возня. Ее надо содержать. Деревья валить. Бурить. Представьте, чего это стоит: бурить.

Джерри (нервно сглатывая). Четыре миллиона.

Снукс. Вот это другой разговор. С Канючьимн островами никаких забот. Их как бы и нет вовсе. А с Айдахо сколько мороки!

Джерри (стирая пот со лба). Пять миллионов.

Снукс. Продано! Забирайте Канючьи острова и гоните пять миллионов бумажек и штат Айдахо.

Джерри. Вы все записали, Джонс?

Снукс. Но если как следует подумать…

Джерри (в панике). Нет-нет! Отказываться поздно: уже все записано.

Снукс (сдаваясь). Ладно. Должен сказать, господин президент, вы оказались настоящим человеком. При первой пашей встрече я этого не ожидал. Приятный сюрприз. (Тепло похлопывает Джерри по спине.)

Тот пылко хватает его за руку, бесконечно радуясь, что «проблема Айдахо» решена.

Даже если наш президент погорит на этом деле, мы от своего не отступимся. Мы с вами, приятель, не политики: мы — деятели, государственные умы. Закурить не будет?

Джерри передает ему пачку сигарет. Взяв сигарету, Снукс опускает пачку себе в карман.

Джерри (в радостном побуждении). Бросьте мне открытку, посол Снукс! Вашингтон, Белый дом.

Снукс. Считайте, что она у вас в кармане. Мы — друзья. Я для друга все сделаю. Пошли на угол, отметить надо.

Джерри (Джонсу). Теперь-то можно пройтись?

Джонс. Можно, можно.

Джерри. Договор не выпускайте из рук. И еще: когда министр финансов проснется, скажите ему, что мне срочно нужны пять миллионов долларов.

Джонс. Соблаговолите на минуту пройти в кабинет, чтобы сразу поставить подписи на этом документе.

Джерри и достопочтенный Снукс под руку уходят в Белый дом, Джонс идет следом. В окно кабинета мы скоро увидим фигуру Джерри. Дверь делает оборот, и вот, шаркая, на лестницу ступает папа. Повозившись со стульями, он устраивается на солнышке, готовясь соснуть, но едва он прикрывает лицо платком, как в ворота входит Дорис. Она видит папу и принимает решение. Папа при ее приближении издает недовольный стон.

Дорис. Папа, мне надо с вами поговорить. Папа слабо помаргивает в ответ.

Решаюсь на это ради вас и ради Джерри. Вы хотите, чтобы ваш сын удержался на своем месте?

Папа. Джерри — замечательный мальчик. Он родился…

Дорис (нетерпеливо). Я знаю, что он родился! Вопрос — что с ним сейчас делать!

Папа. Нет, других детей у меня не было. Это непростое дело — хорошо воспитать детей. (Ясно, кому предназначена эта шпилька.)

Дорис. Послушайте, папа, мне кажется, самое лучшее, если вы откажетесь от своего места.

Папа. Как это?

Дорис. Вы для него староваты. Только поймите меня правильно: вы не то чтобы рехнулись, но головка у вас слабая.

Папа (это слово он услышал). Да, я стал слабоват. (Задремал.)

Дорис (развивает свою мысль). Из ума вы, конечно, не выжили. Не воображаете себя ни Наполеоном, ни яйцом всмятку, нет! — но головка у вас слабая. Им и сами, наверно, замечаете. Словно не все дома.

Папа (просыпаясь). В каком смысле?

Дорис (взбешенно). Об этом я и толкую! Заснуть, когда с тобою говорят о благе собственного сына!

Папа (раздраженно). Прочь с глаз моих. Нахальная девица. Никакого воспитания.

Дорис (удовлетворенно). Прекрасно. Ничего другого я и не ожидала. Продолжайте в том же духе. Когда разойдетесь по-настоящему, я вызову карету из желтого дома.

Папа (сухо). Простите, я занят. (Закрывает глаза.)

Дорис. Когда-нибудь вы в своем министерстве спрячете все деньги — и забудете куда.

Папа (кротко). Там нет никаких денег.

Дорис (оправившись от изумления). Как прикажете вас понимать?

Папа (сонным голосом). В казне ничего нет. Вчера там было семь тысяч долларов, но я потрудился дотемна, и теперь там не осталось ни одною пенни.

Дорис. Вы сошли с ума!

Папа (мучительно борясь со сном). Хм.

Дорис. Как вас понять? Спустили деньги — которые, кстати, не ваши! — на женщину?

Папа (как всегда, он мало что расслышал). Да, ни одного пении. Вчера утром я сказал себе: «Хорейшо, осталось только семь тысяч долларов. Трудись хоть дотемна, но избавься от них». И я избавился.

Дорис (подавленная размахом преступлении). Сколько там было всего?

Папа. Всего? Это надо поднимать документы. Дорис. Стоило с умным видом протирать кресло, чтобы вдруг забыть о возрасте и втюриться! (С презрительной жалостью.) Она же вас круглым дураком выставила!

Папа (грозя ей пальцем). Нельзя так разговаривать. Надо вежливо…

Дорис. Вы, конечно, знаете цену вежливости — тем более что деньги — казенные.

Папа. Вежливость… Она мне сослужила добрую службу.

Мать, помню, говорила: «Хорейшо…» Дорис (не слыша его). Как ее звали? Папа. Роксана,

Дорис. Где же она вас подцепила? Папа. Моя мать? Дорис. Любовница. Папа. Она говорила: «Хорейшо…» Дорис. Наверняка она говорила и другие слова. Знаю я,

чем приманивают старичков. Нагляделась. Старикам

подавай телячьи нежности. Папа. Да, вежливость. Дорис. Телячьи нежности! Как она нас называла — бубуся? Как-нибудь так? Гадость какая.

Из дома выходит Джерри. Услышав обрывки разговора, он смекает, что здесь идет травля.

Папа. Я погибаю от жары, прошу оставить меня в покое. Видеть тебя не желаю.

Джерри. Послушай, Дорис, не лезь к нему со своими тряпками.

Дорис. Я лезу к нему с тряпками?! Ты лучше расспроси его самого!

Джерри. Мало кто умеет оценить нашего папу по достоинству. Правда, папа?

Дорис (возбужденно). Нашлись такие, оцепили! Послушай, что он тебе сам скажет! (Папе.) Расскажите-ка, что вы вытворяете на старости лет! (К Джерри.) Является к нему женщина и говорит: «Хорейшо!» (Кривляясь, произносит имя благоговейно и страстно.) А он: «Я тут».

Джерри (обрывая ее). Какая еще женщина?

Дорис. Роксана. Ты спроси, куда он девал деньги из казны. В его-то годы!

Джерри (встревоженно). Послушай, Дорис…

Дорис (папе). Старый чурбан! Я беру обратно свои слова, что вы не в своем уме. (К Джерри.) Смотри, он начинает буянить. (Притворяется напуганной.) Да-да, папа: вы — яйцо всмятку. Только успокойтесь. Сейчас вызову карету из психиатрической лечебницы.

Папа. Я делал это в темноте. Думал: так правильнее.

Дорис. Избавьте, пожалуйста, от подробностей. Я невеста — уважайте мое положение. Наверное, вы накупили ей всего на свете. Не удивительно, что во всем Вашингтоне я не нашла для себя пары приличных туфель. Джерри давно должен был подвергнуть вас обследованию.

Джерри начинает понимать, что случилось нечто непоправимое. Он понуро опускается на стул.

Папа. Я сделал это в темноте.

Дорис. А как еще обделывать темные дела?

Джерри. Шарлот-та!

Шарлотта (появляясь в верхнем окне). Не кричи на меня!

Джерри. Спускайся сюда.

Дорис. Тут у нас папа на старости лет отличился.

Шарлотта. Не могу же я спуститься в сорочке!

Дорис. Какое это имеет значение? В любом виде нас отсюда выставят.

Шарлотта. У него что, запои? Дорне. Хуже. Женщина.

Шарлотта. Держите его, я сейчас спущусь. Я знаю к нему подход.

Появляется мистер Джонс.

Папа (тоном заклинания). В три часа наступит конец

света! Дорис (она вне себя). Среди нас сумасшедший! Несите

веревку! Джонс (ужаснувшись). Вы собираетесь его повесить?

Из дома выбегает Шарлотта.

Папа. Соединенные Штаты были богатейшей страной в мире. Удобнее верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти и царство божие.

Его слушают в безмолвном ужасе.

Поэтому все деньги, что оставались в казне, я спалил и огне и утопил в море. Мы спасены

Джерри. Иначе говоря, у тебя нет даже пяти миллионов долларов?

Папа. Я вчера со всем этим разделался. Задача была не из легких, но я справился.

Джерри (в ужасе). Но мне нужны к обеду пять миллионов долларов, иначе я не избавлюсь от Айдахо и мне предъявят импичмент!

Папа (убежденно). Мы спасены.

Джерри (отчаянным голосом). Мы пропали! (Рухнув в кресло, опускает голову на руки.)

Шарлотта, с самого начала знавшая, что все летит к чертим, стоит над ним как живой укор. Дорис грозит пальцем папе, тот яростно грозит ей и ответ. Сохраняя совершенную невозмутимость, мистер Джонс извлекает коктейльный шейкер и угощает прохладительным напитком разволновавшееся семейство.

И половине третьего солнце щедро налипает лужайку перед Белым домом. В окно кабинета виден президент, в состоянии крайней удрученности склонившийся над столом. С видом человека, явившегося по срочному вызову, в воротах появляется достопочтенный Снукс. Из Белого дома навстречу ему выбегает мистер Джонс.

Снукс. Звали, приятель?

Джонс (возбужденно). Еще как звали, достопочтенный Снукс! Присаживайтесь, я схожу за президентом.

Мистер Джонс отправляется за президентом, а с улицы нетвердой, но победной поступью вступает на лужайку папа.

Папа (ликующим голосом). Ура! Ура! Хоть и темно было, а ведь справился!

Снукс (с непередаваемым отвращением). Ба! Да это же Дед Мороз!

Папа. Великий день в моей жизни, мистер… Грядет конец

света.

Снукс. Валяй, Дед: всякий по-своему с ума сходит. Папа. Но это строго между нами. Снукс. Валяй своего дурака, я не мешаю.

Из дома выбегает Джерри.

Джерри (в крайнем возбуждении). Достопочтенный

Снукс! Достопочтенный Снукс! Папа (совершенно неожиданно для всех). Ура! Последние

очевидцы! (Намеревается хлопнуть достопочтенного

Снукса по спине, но тот вовремя отступает — и папа

шлепается на землю.)

Снукс и Джерри поднимают папу на ноги.

Джерри (подозрительно). Папа, ты ничего не пил?

Папа. Самую капельку. Для укрепления духа. В первый и последний раз.

Снукс. Пороть его некому.

Папа. Ладно, пойду к себе, передохну, пока но началось. (Блаженно сияя, уходит в Белый дом.)

Джерри (севшим голосом). Достопочтенный Снукс, папа сделал ужасную вещь.

Снукс (ткнув пальцем в сторону ушедшего папы). Вот этот?

Джерри. Он забрал из министерства финансов все деньги и уничтожил их.

Снукс. Хорошенький разговор! Вы шутки шутите?

Джерри. Он очень религиозный человек…

Снукс. В конечном счете, пяти миллионов для меня у вас нет?

Джерри отрицательно мотает головой.

Здравствуйте! Прелестная страна. То дают, то отбирают.

Джерри. А я тут при чем, достопочтенный Снукс? Я сам погибший человек.

Снукс. Ну-ну, не будьте слюнтяем. Звоните в казну, пусть отпечатают парочку миллиардов долларов. Президент вы или нет?

Повеселевший Джерри идет к телефону.

Джерри. Соедините меня с министерством финансов. Алло? Говорит президент Фрост. Хочу вас спросить: вы не могли бы отпечатать немного денег? Ну, миллионов пять? А? Если сомневаетесь насчет портрета, то дайте мой, у меня есть хорошее фото… Значит, не можете?.. Просто поинтересовался… Я только спросил… Да нет, ничего особенного. Спросить-то можно? (Удрученно опускает трубку.) Уж и спросить нельзя.

Снукс. Сорвалось?

Входит мистер Джонс.

Джонс. Кончен бал, господни президент. Мне только что сообщили: главный судья Верховного суда Фоссайл вместе с сенатской комиссией по некомпетентности направляется в Белый дом.

Джерри как подкошенный валится на стул, Джонс возвращается в дом.

Снукс. Похоже, вам дают под зад коленкой?

Джерри (в раздумье). Какой же дрянной народ живет в Айдахо!

Снукс (навесив ситуацию, принимает решение). Попробую вас выручить, господин президент. Про пять миллионов забыли: Канючьи острова за штат Айдахо — баш на баш.

Джерри (поражаясь). Вы уступаете Канючьи острова за штат Айдахо?!

Снукс кивает. Ошалевший от счастья Джерри пожимает ему руку. В этот самый момент из Белого дома выходит Шарлотта. При виде достопочтенного Снукса на ее лицо набегает облачко.

Джерри (возбужденно). Шарлит! Шарлит! Этот джентльмен спас меня.

Шарлотта (подозрительно). Кто это? Джерри. Достопочтенный Снукс. Снукс (ежась под взглядом Шарлотты). Я, пожалуй, пойду.

Шарлотта. Разве вы не останетесь на церемонию импичмента? У нас так мало гостей.

Входит Дорис, с ней папа. Папа настолько возбужден, что, всерьез пугая Дорис, пытается отхватить с ней гавот.

Дорис (отбиваясь от него). Только этого мне не хватало! Я еле живая после отставки жениху.

Папа опускается на стул и приникает к телескопу. Джерри расхаживает взад-вперед, жестикулируя и репетируя предстоящую речь. Игриво подмигнув Шарлотте и Дорис, Снукс дает легкий подзатыльник папе.

Какие-то вы все сумасшедшие, честное слово. Я не понимаю: Джерри сожгут или не сожгут? Шарлотта. Он говорит — не сожгут, только я не верю ни одному его слову.

Появляется Джонс в сопровождении возбужденного джентльмена с разлохмаченной артистической шевелюрой.

Джонс. Этот джентльмен утверждает, что у него договоренность с мисс Дорис.

Джерри. Кто вы такой?

Джентльмен. Я — Бац-Моцарт. Джаз-банд «Орангутанги». Нас звали к трем часам: у молодой леди свадьба, нужен первоклассный джаз.

Дорис. Вспомнила! Это я их заказала. Говорят, они лучший в стране джаз-банд.

Джерри (Бац-Моцарту). Неужели вам неизвестно, что в три часа здесь разразится крупнейший политический кризис?

Дорис. Нам сейчас не до вас, мистер Бац-Моцарт. К тому же, я отказала жениху по политическим мотивам..

Бац-Моцарт (возмущенно). Но я привел орангутангов!

Шарлотта (выпучив глаза). Настоящих?!

Дорис. Да нет же! Просто они похожи на орангутангов. Играют вроде них. Как играли бы настоящие орангутанги, если бы умели.

Джерри (Бац-Моцарту). Их надо увести. Сюда придут сенаторы, судьи, а я с орангутангами!

Бац-Моцарт. Меня нанимали играть!

Джерри. Верно, но и вы меня поймите! Вот, скажут, фрукт наш президент: якшается с какими-то орангутангами.

Бац — Моцарт. Мы напрасно тратим время. Либо платите, либо мы будем играть.

Джерри. Послушайте, вы не на митинге. Как выйти отсюда — помните?

Бац — Моцарт. Не заблужусь. (С грозным видом уходит.)

Джонс (с лестницы Белого дома). Главный судья Верховного суда Фоссайл и сенатская комиссия!

Шарлотта (к Джерри). Говори с ними, как мужчина. Покажи, что ты не размазня,

Идут! Во главе процессии, наряженный в большой белый парик, выступает главный судья Фоссайл. За ним гуськом идут пятеро сенаторов — крупные сумрачные господа, все с большими животами, в тесных визитках. На их фоне сенатор Фиш смотрится невзрачным и пришибленным. Депутация останавливается перед Джерри. Тот храбрится, но как-то не очень уверенно.

Судья Фоссайл. Приветствуем вас, господин президент. Джерри (нервно). Привет-привет.

Мистер Джонс расставляет стулья, сенаторы усаживаются в ряд, впереди них особняком устраивается судья Фоссайл. Фиш жалобными глазами смотрит на Дорис. Достопочтенный Снукс прячется в тени особенного дерева.

Судья Фоссайл. Господин президент, по предложению этого джентльмена из Айдахо… (Тычет пальцем в сторону Фиша, готового провалиться сквозь землю.) мы явились обследовать вас на предмет импичмента.

Джерри (с издевкой). Да что вы говорите! (Ища поддержки, оглядывается на Шарлотту, которая удовлетворенно хмыкает.)

Судья Фоссайл. Я правильно формулирую вашу мысль, сенатор Фиш?

Фиш (нервно). Да, хотя лично мне он нравится.

Шарлотта. В самом деле? (Толкает Джерри локтем.) Говори с ними, как мужчина!

Джерри. В самом деле?

Судья Фоссайл. Удалите эту женщину!

Его распоряжение повисает в воздухе.

Господин президент, вы решительно отказываетесь подать в отставку, как того требует сенатор от штата Айдахо?

Джерри. Решительно и бесповоротно. Судья Фоссайл. В таком случае я…

В эту самую минуту «Орангутанги» Бац-Моцарта заводят свою разухабистую музыку. Подозревая, что это гимн, сенаторы переглядываются между собой и, сняв котелки, один за другим поднимаются со стульев. Даже судья Фоссайл выстаивает музыкальную часть а почтительной позе.

Джерри. Попались? Это не «Звездное знамя»! Сенаторы чувствуют себя крайне неловко.

Дорис (трагическим голосом). Это моя несостоявшаяся свадьба.

Тихо всхлипнув. сенатор Фиш пускает слезу

Судья Фоссайл (он и ярости). Вы — ненормальный, сэр! Вы — опасный! Вы — национальное бедствие! Разбирательство окончено. Вы имеете что-нибудь сказать, прежде чем мы поставим на голосование рекомендацию штата Айдахо?

Шарлотта. Как же, имеет! Он язык проглотил

Дорис. В жизни не видела такого кино! Сессил Б. Демилл снимал бы нас сейчас десятью камерами.

Судья Фоссайл. Удалите этих женщин

Никто их никуда не удаляет.

Джерри (волнуясь). Джентльмены, пока не совершено непоправимое, дайте мне высказаться. Рассмотрим несколько вопросов. К примеру, такой вопрос: Война за независимость. Существовал Древний Рим. Давайте жить так, чтобы не только наши дети, которые будут жить после нас, гордились нами, но и наши предки, которые жили до нас и боролись за то, чтобы наша страна стала такой, какая она есть!

Все аплодируют.

Представим себе: сегодняшний мальчишка — завтра мужчина… Ну, через пару лет. Задумаемся о покорении Запада: Дэниэл Бут и Кит Карсон — и наши современники Буффало Билл и Джесс Джеймс (1. Наряду с героями национальной истории здесь упомянут уголовник и бандит Дж. Джеймс. — прим. пер.).

Продолжительные аплодисменты.

И, наконец, кончая, скажу о том, что встает перед моим мысленным взором. Перед моим мысленным взором встает Колумбия… округ Колумбия… м-м-м… ослепленный… м-м-м… покрытый шрамами… он ведет государственный корабль через поля сражений, в самое сердце золотоносною Запада и хлопчатобумажного солнечного Юга.

Восторженные аплодисменты. Как всегда сосредоточенный, мистер Джонс разносит коктейли.

Судья Фоссайл (суровым голосом). Джентльмены, не давайте заморочить себя риторикой! Штат Айдахо настаивает на импичменте. Мы должны поставить на голосо…

Джерри (прерывая его). Одну минутку, судья Фоссайл! Чтобы объявить импичмент, штат должен входить в состав государства — так?

Судья Фоссайл. Конечно.

Джерри. Так вот: штат Айдахо более не принадлежит Соединенным Штатам.

Общее изумление. Сенатор Фиш встает со стула и снова валится на него.

Судья Фоссайл. Кому же он тогда принадлежит? Снукс (пробиваясь вперед). Он принадлежит отныне моему государству.

Беспредельное изумление.

Джерри. А что в нем особенного, в этом штате? Сплошные горы. Я обменял его на Канючьи острова.

Мистер Джонс передает судье Фоссайлу договор.

Фиш (встав со стула). Судья Фоссайл! Народ Айдахо…

Снукс. Измена! Измена! Садитесь, приятель. Вы теперь подданный моей страны.

Джерри (тына пальцем в сторону Фиша). Эти иностранцы возомнили, что могут диктовать нам свои порядки.

Сенаторы отшатываются от Фиша, как от зачумленного.

Судья Фоссайл (Фишу). Если вы желаете высказаться как гражданин Соединенных Штатов, вам следует восстановить свое гражданство.

Снукс. Еще чего! Я его забираю. Он наша собственность (Хватает за руку упирающегося Фиша, и прикалывает к лацкану его визитки табличку: «Продано»)

Дорис (с жаром). Какое счастье, что я не вышла замуж за иностранца!

В эту самую минуту, когда Джерри готов торжествовать полную победу, снаружи доносятся вопли волынки и буханье барабана и на сцену, сопровождаемый своей музыкальной командой, строевым шагом выходит генерал Пушинг. Он возбужден до чрезвычайности.

Генерал Пушинг. Господин президент, у меня дело

государственной важности. Сенаторы. Ура!

Генерал Пушинг. Надо объявлять войну. Сенаторы. Ура! Джерри. Кто наш противник? Генерал Пушинг. Наш противник…

Все головы поворачиваются и сторону Снукса. Тот заметно струхнул.

(Зычным голосом.) Даешь Канючьи острова!

Сенаторы. Ура! Ура!

Судья Фоссайл. Все договоры с этой страной теряют силу, господин президент.

Генерал Пушинг (смерив Джерри презрительным взглядом). Хотел обменять штат Айдахо на какие-то острова с канюками! Тьфу!

Сенаторы. Тьфу!

Снукс (возмущенно). Почему шум? Похоже, тут покушаются на законные права моей страны. Мы хотим штат Айдахо. Вы хотите Канючьи острова. Почему шум?

Генерал Пушинг. Мы их отобьем силой. Война! (Сенаторам.) Мы распорядились вышнырнуть из музеев все чучела канюков!

Одобрительные крики.

Прирученных канюков разрешается отстреливать без лицензии.

Одобрительные крики.

Мы никому не позволим канючить над нами. Судья Фоссайл (уперев палец в Джерри). Минуту внимания, сенаторы. Кто из вас подает свой голос за то, чтобы объявить импичмент атому врагу отечества?

Пятеро сенаторов поднимаются со стульев.

(К Джерри.) Таков приговор справедливого народа. Желает кто нибудь опротестовать его?

Папа, все это время внимательно изучавший небеса, с грохотом опрокидывает телескоп.

Папа (трагическим голосом). Поздно!

Все Почему?!

Папа. Конца света сегодня не будет! Я обсчитался на две тысячи лет! (Заламывает руки.) Я умру со стыда. (Делает попытку умереть: достает револьвер, стреляет. Промахнулся, но тем не менее падает наземь.)

Дорис (стоя над поверженным папой и грозя ему пальцем). Не человек, а сплошная промашка! Я вас упрячу в сумасшедший дом, дайте срок.

Папа (в свою очередь грозя ей пальцем). Родители скверно воспитали тебя.

Судья Фоссайл. Тихо! Объявляю импичмент этому врагу рода человеческого. Взгляните па него!

Все сурово смотрят на Джерри.

Джентльмены, если верить астрономам, то на самом краю небес, вблизи Южного Креста, располагается область, называемая Небесной Дырой, где даже самый сильный телескоп не обнаружит ни кометы, ни планеты, ни солнечного света, ни звезды.

Слушатели сникли и оцепенели. Джерри дрожит как лист. Фиш налаживает разрушенный папой телескоп и лихорадочно обшаривает небо.

Там, в стуже и кромешном мраке, Великий Творец Небесного Механизма оставил изначальный хаос. Ес-

ли бы попираемая мною земля могла выражать свои чувства, она зашвырнула бы этого врага рода человеческого в ту Небесную Дыру, где его уделом будет одиночество — беспредельное, как сама вечность.

Все сокрушенно молчат.

Джерри (дрожащим от обиды голосом). Как бы вы ни

набедокурили, судья, разве я стал бы сулить вам

такое?! Судья Фоссайл (громовым голосом). Вам есть что

сказать? Джерри (созревший для красноречивого отпора). Есть!

Хочу вам всем сказать одну вещь. Я не желаю быть

президентом.

Сдавленные, изумленные возгласы.

И никогда не хотел им быть. Черт побери, я не могу понять, как меня угораздило стать президентом!

Генерал Пушинг (ужасаясь.) Как?! Неужто найдется такой американец, что не возжелает священного президентского бремени? Сэр! Чего же вы, наконец, хотите?!

Джерри (в ярости). Чтобы меня оставили в покое — вот чего!

«Орангутанги» мистера Бац-Моцарта вовсю наяривают «Коленки пчелы». Сенаторы почтительно выпрямляются, снимают котелки; генерал Пушинг, отсалютовав палашом, замирает. Сгибаясь под тяжестью семейных сундуков, из Белого дома появляются четыре здоровяка-носильщика и семенят к воротам. За сундуками следуют полдюжины чемоданов и баулов.

Джаз-банд продолжает играть, сенаторы продолжают стоять. Фросты взглядами провожают свои пожитки. Разные чувства владеют членами семейства. К Шарлотте первой возвращается самообладание. Когда она обращается к сенаторам, джаз почти стихает, и мы слышим каждое ее слово.

Шарлотта. Если это вас утешит, то с этой минуты у него другая жена. С этой минуты я буду делать ему жизнь непереносимой. (Уходит под оглушительный джазовый всплеск.)

Пошарив вокруг себя, папа находит свой видавший виды саквояж.

Папа. Обсчитался на две тысячи лет. Остается умереть со стыда.

Носильщики берут папу под руки, уводят. Теперь очередь Дорис. Она с достоинством укладывает свои принадлежности в элегантную сумочку.

Дорис. Доводись Сесилу Б. Демиллу увидеть Белый дом, он знаете что сказал бы? «Ничего хижина, для садовника сойдет. Будем строить настоящий дом». (Уходя, она отчаянно старается не попадать в джазовый ритм — чтобы не выглядеть марширующей. Это ей не совсем удается.)

Собирает свой чемодан и президент Джерри Фрост.

Джерри (вызывающим тоном). Как бы то ни было, я вам доказал, что под вашу дудочку не пляшу. (Оглядывается кругом, видит особенное дерево. Подходит и выдирает его с корнями.) Это мне аборигены подарили. И тот знак — тоже мой. Мое изобретение. (После паузы.) По-вашему, я был неважным президентом? А вы попробуйте меня еще раз избрать.

Генерал Пушинг (непреклонно). Упаси бог! Вам по плечу только почтальонская сумка.

Шутка вызывает бурный смех.

Мы снова слышим голос Шарлотты. Возможно, он

доносится с улицы или откуда-то сверху.

Шарлотта (очень ясным голосом). Закрой дверь! Не продохнуть от этой вопи!

На лице Джерри озадаченное выражение. «Что?» —спрашивает он.

Два носильщика обжимают его с боков и вместе с деревом и чемоданом увлекают к воротим, и «Орангутанги» играют громче, громче.

Занавес

Действие третье

Мы снова в доме Фростов. Неделя минула после первого действия. Утро, около девяти часов. Сквозь раскрытые окна льются солнечные лучи, высвечивая на ковре большие яркие квадраты. Исчезли кувшины, стаканы и пузырьки, что мы видели ч ту памятную ночь. Однако настроение дома никак не соответствует ликующему утру: в доме поселилась беда, загрустила даже «Библиотека юмора и остроумия» в обшарпанном книжном шкафу. Все как бы затаилось, притихло. За входной дверью частый стук каблуков: кто-то взбегает по ступеням. Распахивается дверь, появляется Дорис. На ней песочного цвета юбка и, как полагается, вязаная кофточка. Дорис незаметно жует — во рту у нее, конечно, жевательная резинка.

Дорис (кричит). Шарлот-та!

Голос унылый и надтреснутый, откуда-то сверху: «Это ты, Дорис?»

Я. Можно подняться?

Голос действительно Шарлотты, но его едва можно узнать: «Сама спущусь».

От Джерри есть что-нибудь?

Голос Шарлотты: «Ни слова».

Дорис молча и не без интереса разглядывает себя в

небольшое настенное зеркало. Входит Шарлотта.

Как она изменились за эту неделю! Нос и глаза распухли от слез.

Она угнетена, подавлена.

Дорис (с напускной оживленностью). Говоришь, ни словечка?

Шарлотта (печально). Ни единого

Дорис (это производит ни нее впечатление). Вот негодяй! Сегодня ровно неделя, как он исчез. Все из-за того пойла проклятого.

Шарлотта. Накачивался им всю ночь, а утром пропал.

Дорис. В жизни ничего смешнее не слышала — взять и исчезнуть… Слушай, Шарлотта, я второй день собираюсь сказать тебе, только боюсь расстроить.

Шарлотта. Куда уж больше?

Дорис. Так вот, я хотела спросить: ты в морге не узнавала?

Шарлотта вскрикивает.

Да погоди. Держи себя в руках. Я подумала, что надо хоть поинтересоваться. Если он где-то существует, то его нужно искать.

Шарлотта (исступленно). Он не умер! Он не умер!

Дорис. Кто сказал, что умер? Но когда человек с пьяных глаз куда-то уходит — найти его можно где угодно. Поверь, Шарлотта, у меня гораздо больше опыта в таких делах, чем у тебя.

Шарлотта. Сейчас детектив придет, что-нибудь скажет.

Дорис. Ты вели ему обшарить все притоны, Шарлотта. На прошлой неделе я смотрела одну картину — прекрасный урок всем, кто вот так же смешно теряет мужа. Там у женщины тоже пропал муж. Она обошла все притоны и, конечно, нашла его.

Шарлотта (подозрительно). Что он там делал?

Дорис. Сидел, а на коленях — девица.

Шарлотта издаст стон.

Когда мужчина пропадает, он чаще всего оказывается в злачном месте.

Шарлотта. Нет, Джерри нечего делать в притонах. И в морге тоже. Он до той ночи совсем не пил, и никаких историй с ним не было. Всегда тихий, кроткий.

Это что-то новое, раньше Шарлотта иначе отзывалась о Джерри.

Дорис (в раздумье). Может, он махнул в Голливуд? Говорят, там находят многих пропавших.

Шарлотта (сокрушенно). Не знаю, что делать. Может, я во всем в-виновата. Он в ту ночь сказал, что стал бы п-президентом, если б не я. Его обследовали и нашли, что он в полном п-порядке.

Дорис. Ты не подумай чего худого, раз я говорю и прошедшем времени… Но только не был он таким уж замечательным, как ты его расписываешь. Оставаться бы ему вечно почтальоном, не сделай ты из него железнодорожного служащего. Поверь мне… Я бы велела обойти притоны.

Шарлотта (горячо). Он был хорошим мужем.

Дорис. Переживешь.

Шарлотта. Что?

Дорне. Не вешай носа. Через год и не вспомнишь, что у тебя вообще когда-то был муж.

Шарлотта (заливаясь слезами). Но я хочу, чтобы он вернулся.

Дорис (задумчиво). А ты знаешь такую лесенку? (Поет.)

Спутника жизни непросто найти: Все время чужие на нашем пути. Сейчас вы с ним — не разлей вода, Но в дороге прибилась красотка — беда, И втроем вам недолго идти. (Отключается от ситуации и вся отдается песне.)

Шарлотта (прерывает ее, с мукой в голосе). Перестань! Прекрати!

Дорис. Ой, прости. Я не подумала, что ты примешь на свой счет… Это про негров,

Шарлотта. Ты допускаешь, что он у какой-нибудь негритянки?!

Дорис (презрительно). Не-ет! Попробуй отключиться от всяких мыслей. Хотя бы на время. Внуши себе: если он в притоне — значит, в притоне. Если в Голливуде — значит, в Голливуде. Если в морге…

Шарлотта (срываясь в крик). Если ты еще раз произнесешь это слово, я сойду с ума!

Дорис. Хорошо: если еще где-нибудь — значит, еще где-нибудь. Ты только должна сказать себе: «Я бессильна, и лучше обо всем забыть».

Шарлотта. Сказать-то можно, но что толку?!

Дорис. Будет толк! (Великодушно.) Так и быть, поделюсь с тобой опытом. Я тут немного повздорила с Джозефом.

Шарлотта. С каким Джозефом?

Дорис. С Джозефом Фишем. Это тот парень, которого я сюда приводила, только ты его не видела. Я говорила тебе о нем. Ну, с которым я была помолвлена неделю назад. У его родителей похоронный бизнес.

Шарлотта. Ой!

Дорис. Я пыталась отучить его жевать резинку. Обещала, что сама брошу, если он бросит. Как это вульгарно: идут двое и наперегонки жуют резинку. Ты не находишь?

Звонят в дверь,

IIIарлотта. Это детектив. Дорис (с опаской). Ты спрятала выпивку? Шарлотта. Я совсем выбросила эту мерзость. Пойдем откроем.

Шарлотта подходит к двери и впускает детектива. Его лицо — сама проницательность.

Нашли?

Детектив (со значением). Думаю, что да, миссис Фрост. Шарлотта. Он жив? Детектив. Жив. Шарлотта. Где он? Детектив. Подождите. Успокойтесь. У меня несколько

вариантов, и каждый я отрабатывают отдельно.

Я обнаружил человека, которого зовут Джерри, он-то, думаю, и есть ваш муж.

Шарлотта. Где вы его нашли?

Детектив. Его поймали, когда он пытался взломать дверь дома на Крест-авеню.

Шарлотта. Боже мой!

Детектив. На руке татуировка: «Джерри».

Шарлотта. Господи!

Детектив. Есть, правда, одна деталь, которая расходится с вашим описанием. Какого цвета волосы у вашего мужа?

Шарлотта. Он шатен.

Детектив. Шатен? Вы уверены?

Шарлотта. Еще бы! Конечно, уверена.

Детектив (к Дорис). Вы подтверждаете?

Дорис. Когда он покинул дом, он был шатеном.

Детектив. Мда. А тот парень рыжий.

Шарлотта. Значит, это не он. Не Джерри.

Дорис (Шарлотте). Ну откуда ты знаешь? А может… (Детективу.) Видите ли, наш пропавший выпил немного веселой отравы, которую иногда приносят в наши края. И не исключено, что от этого стал рыжим.

Шарлотта (детективу). Такое могло случиться?

Детектив. Никогда не слышал ничего подобного. Я, правда, знал одного… По тот стал седым на этой почве.

Дорис. И я такого знала. Вашего как звали?

Шарлотта. А этот рыжий, он утверждал, что он мой муж?

Детектив. Нет, мадам, не утверждал. Напротив: уверял, что у него две жены в штате Монтана, а здесь он вроде бы холостой. Конечно, мог и соврать.

Дорис. Сдается мне, это не Джерри.

Детектив. Но вы можете опознать его по татуировке.

Шарлотта (торопливо). Да не было у него никакой татуировки!

Детектив. Вы уверены?

Шарлотта. Уверена.

Детектив (обескураженно). Мда, тогда это не тот, кого мы ищем. У парня татуировка трехлетней давности. Досадно. Крайне досадно. Сколько времени убил на него, и все впустую. Надеялся, что он… м-м… подойдет.

Шарлотта (торопливо). Нет-нет, не подойдет. Ищите кого нужно, иначе я отказываюсь платить.

Детектив. Ладно, попробуем другой вариант. У нашего мужа не было афазии?

Шарлотта. Нет, он был абсолютно здоров. У него, правда, было что-то с кожей…

Дорис. Да нет, Шарлотта, он другое имеет в виду. Афазия — это девица, ради которой человек убегает из дома, совершает убийство и берет другое имя.

Шарлотта. Нет, такого за ним не было.

Детектив. Тогда, может, вы все-таки расскажете, что же произошло?

Шарлотта. Я уже вам говорила: выпил что-то с эфирным маслом.

Детектив. С эфирным маслом?

Шарлотта. Так объяснил тот человек. Он предлагал Джерри купить у него джин.

Детектив. Так.

Шарлотта. Весь вечер разбирался, сколько потерял в жизни по моей вине. Какая-то проверка у него была.

Дорис (поясняя). У психиатра.

Детектив (понимающе). Ясно.

Шарлотта. Тут моя сестра пришла, с женихом, поднялась ко мне. Когда она уходила, Джерри спал в кресле. Я не спускалась. Теперь вижу — напрасно. Сестра с приятелем ушла. Я легла спать, а Джерри нею ночь проговорил сам с собой. Около двенадцати я проснулась, услышала его голос и велела закрыть дверь, потому что даже наверху было не продохнуть от джина.

Детектив. Так.

Шарлотта. Вот и вся история. Когда в семь утра я спустилась, его уже не было.

Детектив (поднимаясь). Так, миссис Фрост: если вашего мужа еще можно где-то обнаружить, я его обнаружу.

Дорис. Вы не забыли прочесать притоны?

Детектив. Что прочесать?

Дорис. Притоны. На вашем месте я бы обошла все притоны, и, помяните мое слово, — в одном из них вы его обнаружите кое с кем на коленях.

Детектив (Шарлотте). С ним такое случается?

Шарлотта (поспешно). Нет, что вы!

Дорис (Шарлотте). Откуда ты знаешь?

В дверь стучат. Дорис проворно открывает ее. На пороге невысокий седовласый толстяк, чем-то до

крайности возмущенный.

Детектив (Шарлотте). Не наш беглец?

Толстяк (строго). Вы говорите с господином Пушингом. У меня работает, а точнее — работал человек из этого дома.

Шарлотта (исступленно). Где он?

Пушинг. Именно это я хотел бы узнать. Он не появляется на работе целую неделю. Я собираюсь уволить его.

Дорис. Стыдитесь! Его, может, и в живых-то уже нет.

Пушинг. Живой или мертвый — он уволен. Его обследовали. У него ни капли честолюбия, мой психоаналитик выставил ему сплошные нули.

Шарлотта. Ну и пусть. Мне и такой годится.

Дорис (поправляет). Годился.

Детектив. Может, вы мне расскажете, как он вел себя в рабочее время?

Пушинг. Приходите, я покажу вам результаты анализа. Мы вывесили их для всеобщего обозрения. (С отвращением.) Всего хорошего. (Уходит.)

Кивнув на прощание Шарлотте и Дорис, детектив следует за ним.

Дорис. По-моему, ты должна воспрянуть духом.

Шарлотта. С какой стати?

Дорис. Видишь, детектив нашел кого-то, похожего на Джерри. На худой конец это его тезка. Значит, они не сидят сложа руки.

Шарлотта. Не получается у меня — воспрянуть духом.

Нетвердые шаги по лестнице. Появляется папа. На нем шляпа, под мышкой книга.

Дорис. Привет, папа. Куда отправляетесь?

Папа (поняв, что ему что-то говорят). Хм.

Шарлотта. В библиотеку.

Папа (яростно отрицая). Нет. На этот раз ошиблись.

Я илу не в парк. Я иду в библиотеку. Дорис (строго). Вы не в курсе, где ваш сын? Папа. Э-э…

Дорис (громче). Вы не в курсе, где находится Джерри? Папа (Шарлотте). Ты вроде бы говорила, что он ушел.

Шарлотта печально кивает.

(Безмятежно.) И что, еще не возвращался?

Дорис. Нет. Прочесываем притоны.

Папа. Да вы не беспокойтесь! Я тоже раз убегал из дома. В тысяча восемьсот сорок шестом. Махнул в Филадельфию — посмотреть зоопарк. На обратном пути меня сцапали и посадили под замок.

Дорис (Шарлотте). К обезьянам в клетку, надо полагать.

Папа (к счастью, он этого не слышал). Вот так я убегал из дома — в первый и последний раз.

Дорис. Сейчас дело посерьезнее, папа.

Папа. Мальчишки всегда мальчишки… Вроде бы неплохой денек сегодня.

Шарлотта (к Дорис). Его ничто не трогает. Он даже не понимает, о чем речь. Когда детектив осматривал его комнату, он принял его за водопроводчика.

Дорис. Да все он понимает. Правда, папа? Вы понимаете, о чем речь?

Папа (раздражаясь). Э-э…

Шарлотта. Слушай, пусть уходит. Он действует мне на нервы.

Дорис. Пусть поразмыслит, куда мог деться Джерри, может, что и придумает. Раз он и так все время шевелит мозгами.

Папа. Ну, всего вам хорошего. Схожу-ка я в библиотеку. (Уходит.)

Дорис. Послушай, Шарлотта. Я хотела поговорить с тобой о Джозефе. Заодно отвлечь тебя от тяжелых мыслей.

Шарлотта. Да-да.

Дорис. Что-то я устала от него. Пожалуй, мне самой пора сходить к психоаналитику.

Шарлотта. Почему ты в таком случае не бросаешь его? Теперь ты знаешь, как это делается.

Дорис. Раз у тебя у самой не сложилась семейная жизнь, что ты еще можешь мне посоветовать?

Шарлотта. Ты его любишь?

Дорис. Нет, не особенно.

Шарлотта. Тогда брось его.

Дорис. Можно, если бы не одно обстоятельство. Все не так просто.

Шарлотта. Почему?

Дорис. Потому что мы уже три дня женаты.

Шарлотта (пораженная). Вот это да!

Дорис. Срок, конечно, невелик, но в браке каждый день дорог.

Шарлотта. Тогда его нельзя бросать.

Дорис. Думаю, почти невозможно.

Шарлотта. Это что же, тайный брак?

Дорис. Да, без свидетелей — только я, Джозеф и еще парень, который все устроил. Но я пока живу до-

ма. Видишь ли, Джо крутил голову одной девице, взвешивал ее шансы и мои, и девица взбунтовалась, отказалась ждать. Стала нервничать. Объявила голодовку.

Шарлотта. И тогда ты вышла за него. Л теперь он тебе надоел.

Дорис. Это не совсем так. Просто мне немного не по себе. Нельзя бросить мужа, не возбудив уйму толков и пересудов. Хорошо еще, если он выпивает или… Не всем удается так легко отделаться от мужа, как тебе.

Шарлотта. Мне хватало его одного.

Дорис. Это тебе, потому что ты так устроена. А вот представь себе: вдруг входит Рудольф Валентино, или принц Уэльский, или, скажем, Джон Д. Рокфеллер и говорит: «Дорис, я молился на вашу фотографию, присланную в киножурнал ни конкурс «Слава и богатство». Совершенно непонятно, как ее могли проглядеть, потерять, утаить. Выходите за меня замуж». Что б ты на это сказала, Шарлотта?

Шарлотта, Я бы сказала: «Нет. Верните мне Джерри».

Дорис. Чтобы из-за какого-то мужа упускать свое счастье?! Да ни за что па свете. Я бы сказала своему Джо: «Сбегай в ланку за арахисом и возвращайся лет через двадцать». Только так! Подвернись мне Дуглас Фербенкс, я бы постаралась мирно избавиться от Джозефа, а нет — подсыпала бы ему в стакан толченого стекла. И ни минуты бы не раздумывала.

Шарлотта (потрясение). Дорис!

Дорис. Я Джозефу прямо об этом сказала. Брачные узы — это для людей ограниченных, а я оставляю за собой право бросить благоверного, когда мне это понадобится.

Шарлотта. С Джерри у тебя не было бы таких мыслей.

Дорис. А ты не допускаешь, что именно такие мысли пришли в голову твоему Джерри?

Обиженная Шарлотта порывается уйти.

Не хочу тебя расстраивать, Шарлотта, но если он… если окажется, что он в мор… ну, в том месте… то я знаю, где можно сшить потрясающее траурное…

Шарлотта плачет.

Что такое? Что случилось? Я думала, ты обрадуешься, что выйдет недорого. Тебе сейчас придется на всем экономить, не забывай об этом.

Шарлотта убегает из комнаты.

Что с ней происходит?

Фиш (за сценой). Дорис!

Дорис (подходит к окну). Как ты узнал, что я здесь?

Фиш (за сценой). У тебя дома сказали. Можно войти?

Дорис. Можно, только не ори. Имей хоть каплю уважения к чужому горю.

Входит Фиш.

Фиш. Дорис, мне так стыдно за вчерашнее…

Дорис. Ах, Джозеф, есть у тебя хоть капля такта? Мы так замечательно сидели, было такое упоение, а ты завел разговор о бальзамировании! Нашел о чем говорить в сумерках.

Фиш. Прости… Муж твоей сестры нашелся?

Дорис. Нет еще.

Фиш. Он ушел надолго или навсегда?

Дорис. Откуда ми знаем? Сейчас прочесываем притоны. Слушай, в твоей семье ни у кого не было афазии?

Фиш. А что это?

Дорис. Это когда уходят из дома, влюбляются в девиц и не ведают, что творят.

Фиш. Кажется, у дяди это было.

Дорис. Вроде как мешком прибитый?

Фиш. Вот-вот. Он всегда казался таким, когда рядом были женщины.

Дорис (задумчиво). Интересно, наследственность — это только от отца или бывает от дяди тоже? (Незаметно вынимает изо рта резинку.) Ты что жуешь, Джо?

Фиш. Да что-то в рот попало.

Дорис. Это резинка! По-моему, я просила тебя не жевать. Приличные люди не жуют резинку. У тебя нет ни малейшего представления о том, что можно и чего нельзя. Вот, скажем, я подхожу на приеме к леди Астор, или миссис Вандербильдт, или еще к кому (кладет в рот резинку — для наглядности) и говорю: «Здравствуйте, миссис Вандербильдт!» (С энтузиазмом жует.) Как, по-твоему, она к этому отнесется? Думаешь, она это стерпит? Ни в коем случае.

Фиш. Ну, если все дело в миссис Вандербильдт, то я сто раз успею отвыкнуть.

Снаружи доносится звучный свист — приятная рулада в тональности до мажор.

Что это?

Дорис. Я с тобой не разговариваю. Фиш. Здорово. Птица какая-нибудь.

Свист повторяется, теперь он ближе.

Опять!

Дорис подходит к окну.

Дорис. Всего-навсего почтальон.

Фиш. Никогда не слышал, чтобы почтальоны так свистели.

Дорис. Наверное, новый на этом участке. Жаль. Старый отдавал мне почту хоть за пять кварталов от дома.

Снова свист, теперь уже за дверью.

Надо его впустить. (Подходит к двери, открывает ее.)

Фигура почтальона четко рисуется на фоне утреннего неба. Это Джерри Фрост, однако ни Дорис, ни Джозеф Фиш не узнают его, и это понятно: Джерри до неузнаваемости переменился. Нет и следа былой расхлябанности: в серой форменной куртке он выглядит подтянуто, молодцевато. Голова закинута, плечи расправлены. Его голос звучит уверенно, отчасти снисходительно к слабостям человеческого рода.

Джерри. Доброе утро. От почты не откажетесь?

Дорис (сбитая с толку). Да-да, конечно.

Джерри. Прекрасное утро. Скорее выбирайтесь на улицу.

Фиш (безучастно). Хм.

Джерри. Это дом номер двадцать один — двадцать семь? Тогда у меня для вас симпатичная почта.

Дорис (с возрастающим интересом). Что значит: симпатичная почта?

Джерри. Что значит? (Роется в сумке.) У меня восемь писем для вас.

Дорис. Вы что, наш новый почтальон?

Джерри. Да, новый, но уже хороший. (Вручает ей пачку писем.) Я здесь лучше всех.

Фиш. Откуда вы знаете? Вам начальство это сказало?

Джерри. Нет, просто сам чувствую. Я свое дело знаю, любого почтальона обставлю и по маркам, и по открыткам, и, само собой, по бандеролям. Одно слово: хороший, и с этим ничего не поделаешь.

Дорис. Впервые слышу, что почтальон может быть хорошим.

Джерри. А они почти все хорошие. Есть такие области — например, бизнес или политика, — где всякие сойдут, зато почтальоны, как на подбор, ангелы. Словно их специально отбирают.

Фиш (зачарованно). И вы — лучший из лучших.

Джерри (скромно). Да, самый лучший. (Перебирает корреспонденцию.) Вот это я называю: умная реклама. У меня эти проспекты нарасхват. Дети их обожают. Это ковровая фирма.

Фиш. Дайте взглянуть. (Выхватывает у него проспект.)

Джерри. Прелесть, правда? А еще у меня для вас два счета. Я их пока утаю, ладно? Или вы хотите с ними разобраться? Некоторые обожают получать счета. Ваша соседка первым делом спросила о счетах. Я дал ей целых три — и она так радовалась, будто это денежные переводы. А ваши — они, видать, не очень крупные. Правда, на ощупь решить трудно.

Дорис. Дайте взглянуть. Фиш. Я тоже хочу.

Джерри. Пусть каждый загадает число и напишет его на конверте, а потом конверт распечатайте и сравните со счетом. Чье число ближе, тому и платить. Фиш. Или получать приз.

Джерри. Можно и так. (Подмигивает Дорис.) Еще у меня есть парочка открыток. Прелесть. Это — Центральный вокзал в Буффало. Фиш. Дайте взглянуть.

Джерри. А здесь поздравления с рождеством. Правда, с опозданием на четыре месяца. (К Дорис.) Наверное, это вам.

Дорис. Нет, моей сестре. Джерри. Я не читал, что там на обороте Не имею

привычкн. Надеюсь, новости хорошие? Дорис (читает открытки). Ничего особенного, это от

тетки. Есть что-нибудь еще?

Джерри. Есть, и, пожалуй, это жемчужина сегодняшней почты. Вот — разве не очаровательное письмо? По-моему, сплошное очарование. (Вмешивает письмо на ладони, нюхает.) Понюхайте.

Дорис. Приятный запах. Это парфюмерная реклама. Фиш. Действительно, как приятно пахнет.

Джерри. Ну вот, вас я сегодня побаловал. А вы не припасли для меня письма?

Дорис. Сегодня — нет.

Джерри. Забавная штука: ведь то розовое письмецо я чуть не отдал одной девчушке на улице — такой у нее был заждавшийся вид. Я подумал: вдруг оно предназначено ей и на конверте переврали имя и адрес? То-то бы она обрадовалась. По-моему, почту надо доставлять по назначению, а не по адресу. Ее надо доставлять тому, кто знает ей цену. Это очень непросто — быть почтальоном, а тем более — лучшим из всех.

Дорис. Еще бы!

Фиш. Работа не из легких.

Оба находятся под глубоким впечатлением от Джерри.

Дорис. В этом доме есть человек, которому позарез нужно получить письмо. Если вам попадется подходящее, оставьте его здесь.

Джерри. Да что вы говорите? Вот горе-то. Конечно, я буду иметь в виду. Первое же подходящее письмо будет вам доставлено.

Дорис. Спасибо.

Джерри. У меня срочное любовное послание для одной девицы — тут, неподалеку. Надо бежать. Предвкушаю, как она улыбнется, когда получит его. Это мисс Дорис…

Дорис (перебивая). Так это я! Давайте письмо.

Джерри. Непременно. Вот удача! (Достает письмо.) Отгадайте: чем вы похожи на телеграфистку?

Дорис. Я?

Джерри. Да.

Дорис. Не знаю. Чем?

Джерри. Тем, что я говорю вам: «Примите депешу».

Фиш (в неописуемом восторге). Ха-ха! Ха-ха-ха!

Джерри (удовлетворенно). Неплохая шутка, правда? Сегодня утром придумал.

Фиш. Ха-ха! Хо-хо!

Дорис. Джозеф, я просила тебя иметь каплю уважения к чужому горю. (К Джерри.) У нас человек пропал. Это его жене нужно помочь с письмом.

Фиш (ревниво). А твое письмо от кого?

Дорис (читая). От последнего жениха. Пишет, что духи выпил по ошибке: этикетки не было, и он решил, что это лавровишневые капли.

Фиш. Боже! Значит, ты его простишь?

Джерри. Не тревожьтесь, молодой человек. Он променял любовь на глоток дряни — все равно какой. (Направляется к двери.) Всего хорошего. Буду искать письмо для вашей дамы.

Дорис. До свидания. Спасибо.

Фиш. Сейчас, я открою. (Открывает дверь.)

Джерри уходит.

Дорис и Фиш как завороженные смотрят друг на

друга.

Дорис. Какой он замечательный, да? Фиш. Мировой парень, только…

Дорис. Я знаю, что ты хочешь сказать: что видел его раньше.

Фиш. Не могу вспомнить — где. Может, он в кино снимался?

Дорис. Просто он похож на одного моего жениха — и ты это почувствовал.

Фиш. Он всего-навсего почтальон…

Дорис. Я такого изумительного почтальона впервые вижу. Ты не согласен, что он изумительный?

Фиш. Бесподобный. Слушай, в «Бижу» сегодня Чарли Чаплин.

Дорис. Я его не люблю. По-моему, он вульгарен. Давай поищем настоящее искусство.

Фиш еле слышно крякнул. >

Что случилось? Фиш. Я проглотил резинку. Дорис. Пусть это послужит тебе уроком.

Уходят. Появилась сумрачная Шарлотта. С загоревшимися глазами хватает письма, перебирает их и вяло откладывает в сторону. Дз-зинь! В дверь звонят. Шарлотта вздрагивает, подбегает к двери, открывает. На пороге мистер Снукс, удивительный продукт нашей конституции.

Шарлотта (отпрянув в ужасе). Что вам нужно?

Снукс (учтиво). Доброе утро, хозяйка. Муж дома?

Шарлотта. Нет. Что вы с ним сделали, зверь?!

Снукс (удивленно). Какая муха вас укусила?

Шарлотта. У меня был муж, а потом пришли вы со своей отравой! Что вы с ним сделали? Где он? Чем вы его опоили? Отвечайте или я позову полицию! Говорите!

Снукс. Хозяйка, я не видел вашего мужа.

Шарлотта. Лжете. Вам прекрасно известно, что мой муж убежал.

Снукс (заинтересованно). В самом деле? То-то я предчувствовал, что рано или поздно он даст тягу.

Шарлотта. Это вы виноваты. Вы его надоумили в тот вечер, когда я вас оставила вдвоем. Это вы его научили. Сам бы он в жизни не додумался.

Снукс. Хозяйка, я тут ни при чем.

Шарлотта. Тогда где же он? Если я думаю на вас напрасно, то помогите его найти.

Снукс (немного подумав). В морг не обращались?

Шарлотта.. Не произносите это слово!

Снукс. И правильно — его там нет. Его, наверно, какая-нибудь бабенка подцепила. Обдерет как липку и отправит домой.

Шарлотта. Не судите но себе, жалкая личность. Его похитили.

Снукс. Еще он мог вступить в морскую пехоту. И раз такое дело, раз его нет, я, пожалуй, пойду.

Шарлотта. А что вам сейчас-то от него нужно? Снова всучить ему древесный спирт?

Снукс. Хозяйка, я не держу никакого древесного спирта. Я научился гнать хлебный спирт из йода — он практически безопасен, только цвет немного бурый.

Шарлотта. Уходите.

Снукс Ладно. Смываюсь. (И смывается.)

От таких посетителей Шарлотте хочется лезть на стену. Не находя себе места, она бродит по комнате, натыкается на пальто Джерри, висящее за дверью. Плохо сознавая, что делает, надевает паль-

то и плотно запахивается, словно воображая себя в объятьях мужа в их недолгий и уже полузабытый медовый месяц.

За окном собирается гроза. Слышны раскаты грома, сверкнула молния. Потерянная и испуганная, Шарлотта спешит закрыть окна. В страхе бежит к телефону.

Шарлотта. Тридцать два — пятьдесят три… Алло, это я, Шарлотта… Дорис дома? А где она, не знаете?.. Когда придет, скажите, чтобы забежала ко мне. Кругом такой мрак, мне страшно одной. Может, кто и зайдет, только кому захочется выходить в такую грозу? Даже постовой спрятался под дерево… Ладно, справлюсь. Просто мне одиноко и не по себе… До свидания. (Вешает трубку, понуро замирает у стола.)

Снаружи вовсю бушует гроза. Одновременно с ударом грома, отозвавшегося дребезжанием стекол, распахивается входная дверь и дождь хлещет прямо в дом. Шарлотта близка к истерике. С улицы доносится свист чистый, приятный свист почтальона. Шарлотта подается к двери, молитвенно сложив руки. Входит Джерри в промокшем дождевике, на лицо низко спущен капюшон.

Джерри (бодро). Ну и погодка!

Шарлотта (вздрогнув при звуке его голоса). Гадость,

а не погода. Джерри. Мне говорили, что здесь живет дама, которая

заждалась письма, а мне тут подвернулось одно

вроде бы подходящее, и хоть дождь, хоть что —

я должен его доставить. Шарлотта (жадно). Письмо? Мне? Данте скорее.

Джерри протягивает Шарлотте письмо, они распечатывает его. Это от Джерри! Быстро пробегает его глазами.

Джерри. Вы это письмо ждали?

Шарлотта (размышляя вслух). Тут не написано, где он находится. Только сказано, что ему хорошо и спокойно. Что занимается делом, которое ему по душе. И в этой работе его счастье. (С сомнением.) А вдруг он в каком-нибудь притоне?.. Как вы думаете, если я напишу письмо, вам удастся передать его Джерри?

Джерри. Да, я разыщу его.

Шарлотта. Я хочу ему сказать: если он вернется домой, я не буду больше пилить его, не буду пытаться его изменить, не буду колоть глаза нашей бедностью.

Джерри. Я ему скажу.

Шарлотта (снова размышляет вслух). Надо было его как-то расшевелить — вот я и пилила. Когда мы еще не поженились, я была уверена, что без меня он совершает чудеса и подвиги. Что и один прекрасный день он приведет из леса медведя. А его хватало только на то, чтобы сбегать на угол за сигарой. Смех и горе.

Джерри. А если он сейчас — почтальон, вроде меня?

Шарлотта. Что может быть лучше? Он всегда мечтал быть почтальоном. Он стал бы лучшим почтальоном на свете, а быть лучшим — это всегда хорошо. Не так уж я и хотела, чтобы он непременно стал богатым, пусть хоть в чем-то он окажется лучше других. Я была даже рада, что он напился в ту ночь Хоть в чем-то отличился.

Джерри. А вот этого ему говорить не надо.

Шарлотта. Конечно, не скажу.

Джерри (встает). К шести часам постараюсь доставить его.

Шарлотта. Я буду ждать. (Деловым тоном.) Пусть зайдет в магазин и купит галоши.

Джерри. Передам ему Всего хорошего

Шарлотта. До свидания.

Джерри уходит в дождь. Шарлотта сидится к столу, опускает голову.

Снова у порога шаги. Теперь это папа. Он входит, закрывает мокрый зонт.

Папа (голосом человека, пережившего мировой катаклизм). Одолжил у библиотекаря зонт.

Шарлотта (приглушенным голосом). Джерри возвращается.

Папа. В самом деле? Хороший у нас библиотекарь — одолжил зонт. (Подходит к книжному шкафу и начинает поиски Священного писания. Обиженным голосом.) Опять куда-то Библию спрятали.

Шарлотта. На второй полке.

Снимая с полки Библию, папа роняет на пол несколько книг. Воровато оглянувшись ни Шарлотту, ногой подсовывает их под шкаф. Зажимает Библию под мышкой и направляется к лестнице. Он уже заносит ногу, когда что-то привлекает его внимание и, нагнувшись, он колупает пол.

Папа. Какая блестящая шляпка у гвоздя — точно монета. (Начинает взбираться по лестнице. Уже одолел половину пути, когда раздается грохот падения и воцаряется тишина.)

Шарлотта (подняв голову) Папа, с вами все в порядке?

Ответа не следует. Слышно, как папа продолжает свое восхождение.

Уснуть бы и проснуться в шесть часов!

Гроза кончилась. Выглянувшее солнце струит в окно свои лучи, зажигает краски на вытертом ковре. С улицы, издалека доносится мелодичный свист почтальона.

(Восторженно воздев руки.) Лучший почтальон в мире!

Занавес


Перевод с английского В. Харитонова и Р. Черного


Оригинал: The Vegetable, or from President to Postman, by F. Scott Fitzgerald.