П. Левин
Из архивов Вавилонской библиотеки: Сказки Века Джаза


Лучшим предисловием к сборнику произведений Фрэнсиса Скотта Фицджеральда могла бы стать… кар?тина. «Сияющее розовое пространство, едва закрепленное в стенах дома высокими окнами справа и сле?ва… Окна распахнуты и сверкают белизной на фоне зелени, как будто врастающей в дом… Легкий ветерок гуляет по комнате, трепля занавеси на окнах, развева?ющиеся, точно белые флаги… По винно-красному ков?ру рябью бежит тень, как по морской глади под бри?зом… На исполинской тахте укрылись две молодые женщины… Их белые платья подрагивают и колыха?ются, как будто обе они только что опустились здесь после полета по дому». Не случайно повествование переведено нами в настоящее время — его, этого вре?мени как совокупности событий и изменений, как бы не существует в богатом доме и в жизни его обитателей: «А куда нам девать себя вечером? И завтра, и пос?лезавтра, и в ближайшие тридцать лет?»

Мир Скотта Фицджеральда и его произведений, мир красивых женщин и богатых и влиятельных муж?чин, мир, полный прекрасных и бесполезных вещей (к коим относятся и его обитатели), — существовал ли он когда-нибудь в действительности, или его реальность сравнима с реальностью вышеописанной картины, при взгляде на которую жизнь вовсе не предстает цепью страданий и испытаний.

«Пойми, Скотт, я никогда не смогу ничего делать, потому что я слишком ленива и потому что мне это безразлично. Я не хочу славы, не хочу, чтобы передо мной преклонялись. Единственное, чего я хочу, — это всегда быть очень молодой, и ни за что не отвечать, и чувствовать, что моя жизнь принадлежит мне одной. И просто жить и быть счастливой». Это не монолог одной из героинь произведения Фицджеральда, как может показаться на первый взгляд,- это слова ре?альной женщины, жены писателя Зельды Сэйр, вопло?щения его самых смелых мечтаний… и виновницы самых горьких разочарований в его жизни.

Значит, надо полагать, волшебный мир «Великого Гэтсби» и новелл Фицджеральда и обычная жизнь где-то пересекаются в реальном времени. Можно даже назвать это время, это десятилетие, названное веком (сообразно условностям иной реальности, где жизнь одновременно стоит на месте и мчится с невероятной скоростью),- двадцатые годы двадцатого века. Не случайно также, что мечта всех времен и народов проросла, нашла свое воплощение в Америке — пресловутой сказочной стране реализации самых фантастических планов и возможнос?тей. И вдвойне закономерно, что глашатаем этого мира иллюзий стал человек, всей своей жизнью и жизнью своих предков, когда-то обосновавшихся на Американ?ском континенте, подтвердивший реальность осущест?вления знаменитой «американской мечты».

Предками Фицджеральда по отцовской и материнской линии были ирландцы. Его дед по материнской линии переехал в Америку вместе с родителями, когда ему было восемь лет. Начав свою карьеру посыльным в продуктовой лавке, в девятнадцать он уже приобрел магазин, а в тридцать основал собственную фирму с оборотом более миллиона долларов в год. Нечелове?ческое напряжение сил на всем пути из нищеты «на?верх» не прошло даром: сердце не выдержало перегру?зок и Филип Маквилан умер в сорок три года, сделав?шись, однако, воплощением американской мечты о богатстве и положении в обществе, заработанных собственными руками.

Однако Молли Маквилан дочь этого уважаемого человека, по мнению «высшего общества» городка Сент-Пол, совершила непоправимую ошибку, выйдя замуж за неудачника Эдварда Фицджеральда, который проделал головокружительный путь вниз: от владель?ца мебельной фабрики до изгнания с последней долж?ности — посредника у бакалейщиков-оптовиков.

Семейство существовало милостями Маквиланов, а Скотт, их единственный сын, был даже отправлен на учебу в Принстон, считавшийся одним из самых пре?стижных американских университетов. Однако юному отпрыску более состоятельные родственники всегда давали понять разницу между бедными неудачниками (имелся в виду отец Скотта) и богатыми благодетеля?ми, хозяевами жизни. И с этих пор два противоре?чивых чувства — «тайная незатухающая ненависть» к богатым и не менее сильное желание очутиться в их среде определят все дальнейшие жизненные устремле?ния Скотта Фицджеральда, о чем он сам позже прямо скажет в автобиографическом очерке «Крушение».

Теми же противоречивыми устремлениями будет овеяна его любовь к уже упомянутой Зельде Сэйр, которая стала для него, мелкого клерка нью-йоркского рекламного бюро с небольшим жалованьем, недости?жимой и поэтому вдвойне желанной мечтой. Хотя молодые люди и были помолвлены, родители Зельды были против свадьбы, и Скотт мог рассчитывать толь?ко на чудо. По законам мира, где реальность причуд?ливо переплетается с фантастикой, это чудо произо?шло: благодаря роману «По эту сторону рая» (прото?типом Розалинды в нем стала Зельда), вышедшему в 1920 году, Скотт Фицджеральд в мгновение ока сделался литературной знаменитостью и почти так же быстро состоялась их свадьба.

Однако кажущаяся легкость этой победы — лишь мираж, как впоследствии напишет Фицджеральд в ста?тье «Ранний успех». Поставив на карту литературного успеха все, Фицджеральд в работе над романом «вы?жал себя до последней капли», как когда-то его дед, нечеловеческим напряжением сил обеспечивший свое?му семейству положение в обществе. Однако Фицд?жеральд получил даже больше, чем ожидал.

Не многим писателям выпадает честь стать сим?волами целого поколения. Двадцатые годы, эпоха не?виданного, фантастического богатства и процветания Америки, когда она «затевала самый массовый, самый шумный карнавал, за всю свою историю», были назва?ны «веком джаза»- по названию сборника новелл Фицджеральда, вышедшего в 1922 году.

В новеллах Фицджеральду удалось передать этот нервный, сложный ритм времени, пронизывавший ве?ликолепное безделье и фантастическую легкость, с ко?торой огромные состояния тратились на поддержание этого безделья. Этой музыкой с непредсказуемым рит?мом пронизаны и его лучшие романы: описание виллы Гэтсби начинается с музыки, с оркестра, ее исполняю?щего, и танца «мужских и женских силуэтов, которые вились, точно мотыльки, в синеве сада». Под эту музы?ку вспыхивает на небосклоне «высшего общества» но?вая звезда: «молодая красотка», «вся в волнах чего-то опалового, для храбрости залпом выпив выхваченный прямо из воздуха коктейль, выбежит на брезентовую площадку и закружится в танце без партнеров». И — «по толпе бежит уже пущенный кем-то ложный слух, будто это дублерша Гильды Грей из варьете „Фоли“».

Великолепный юмор и легкость повествования по?падают в такт этой свободной, непредсказуемой музы?ке, создавая картину всеобщего праздника, на котором в мгновение ока создаются и уничтожаются репута?ции,- во все это не всерьез. И сама жизнь кажется бесконечным фейерверком, устроенным для увеселения праздных душ, скучающих в ореоле своего ослепитель?ного богатства.

Символом необъяснимого очарования этого мира становится Дэзи, героиня романа «Великий Гэтсби». Ник Каррауэй, от лица которого ведется повествова?ние, тщетно пытается разгадать загадку ее голоса, чарующий тембр которого заставляет таинственно звучать самые банальные фразы: «вполголоса, как неч?то очень важное: „Шофера зовут Ферди“». Но Гэтсби раскрывает тайну этого голоса — и самой сути Дэзи — одной фразой: «В нем звучат деньги». Неожиданное, но очень верное определение, в котором заложено предвосхищение трагических событий, произошедших впоследствии.

Этим предчувствием трагедии, так не вяжущимся с беззаботной легкостью жизни, пронизаны все произ?ведения Фицджеральда о «веке джаза». В статье «Ранний успех» он писал: «Все сюжеты, которые мне прихо?дили в голову, непременно заключали в себе какое-то несчастье. Прелестные юные создания в моих романах шли ко дну, алмазные горы в моих рассказах взрыва?лись изнутри, мои миллионеры были вроде крестьян Томаса Гарди: такие же прекрасные, такие же обречен?ные. В действительности подобных драм еще не проис?ходило, но я был твердо убежден, что жизнь — не тот беззаботный разгул, какой в ней видят все эти лю?ди…». Умением и, главное, желанием видеть этот ес?тественно присущий жизни трагизм наделены не все герои Фицджеральда. Не случайно в конце романа автор устами Ника, такого же «постороннего» в мире богатых, как и он сам, раскрывает сущность людей, подобных Тому Бьюкенену и Дэзи. «Они были беспеч?ными существами, они ломали вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглоща?ющую беспечность или еще что-то…».

«Еще что-то» — это лейтмотив романа «Великий Гэтсби». Облик самого Гэтсби постоянно двоится: он был нуворишем и «еще кем-то». Его великолепие и не?виданная роскошь его дома держались на спекуляци?ях… и «еще на чем-то». Без этой неуловимой тени роман был бы банальным повествованием о бесприн?ципности богатых и обреченности «выскочек», кото?рых рано или поздно богатые изгоняют из своего круга. Это «еще что-то» — личная драма Фицджераль?да, его глубокая связь с описываемым миром и пред?чувствие гибели этого мира.

Писатель «века джаза», своими произведениями оп?ределивший его характерные черты, получил гораздо больше, чем ожидал. Он стал символом этого времени и самой своей жизнью вынужден был подтверждать существование иллюзорного мира, в котором царит вечный праздник. В конце концов он оказался не в сос?тоянии «держать дистанцию» с образом жизни, воспе?тым им в романах и новеллах. «Сказки века джаза» становились былью, а их создатель, с именем которого массовое сознание отождествляло целую эпоху, стал заложником этой второй реальности. И уже в «Отзву?ках века джаза» (1931) вселенский карнавал завершил?ся трагедией, «вся фанерная постройка рухнула на?земь». То, что в «Великом Гэтсби» было драмой одной личности, постепенно превратилось в трагедию целого поколения, молодость которого прошла в головокру?жительном поиске удовольствий. «Может быть, я просто слишком рано сказал все, что мог сказать, да к тому же мы ведь жили все время на предельной скорости, все время в поисках самой веселой жизни, какая только возможна», — писал Фицджеральд Хемин?гуэю в 1929 году.

И все же, когда причины и ход трагедии ясны, и в эпитете «Great» (характеризующем и Гэтсби, и век, и саму «американскую мечту») чувствуется ирония, остается еще что-то…


В кн. Фицджеральд  Ф. С. Великий Гэтсби: Роман, расказы. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000 (Вавилонская библтотека).


Используются технологии uCoz